Чего там только не было: кресла, обитые ярким бархатом и перегруженные позолотой, комоды с пышными формами из лакированного дерева, обильно украшенные резьбой книжные шкафы и письменные столы, стулья, инкрустированные завитками и цветами, а также диваны в виде трёх скреплённых кресел с общей спинкой и сиденьем, отделанные тканью. Рисунки гобеленов состояли из сложных композиций цветов и животных, характерных для барокко. По периметру стояли консоли разных форм и размеров, многие из них с зеркалами. На стенах висели картины в богатых огромных рамах, так что за некоторыми с трудом получалось увидеть само художество, однако часть легко получилось бы причислить к выдающемуся искусству.
И вся эта коллекция пестрила, сверкала, удивляла, завораживала, манила прикоснуться к ней, раствориться в её великолепии, почувствовав красоту и утончённость эпохи, давшей миру этот неотразимый декоративный стиль.
– Ого, – тихо простонал Никита, не в силах отвести взгляд от всего находившегося перед ним. – Как здесь всего много! – он насчитал не менее восьмидесяти экспонатов. – И всё такое… Шикарное!
– Спасибо, – герр Шпильц явно был доволен столь лестным отзывом. – Я горжусь этими вещами, многим из них несколько сотен лет!
– Кто их реставрировал? – намётанный глаз Никиты не мог упустить тонкую работу.
– Один мой приятель, француз. Но он более не занимается мебелью, – не без сожаления произнёс герр Шпильц.
– А где же секретер? – Никита, наконец, оторвал взгляд от коллекции и посмотрел на её хозяина.
– Ах да, пойдёмте, – коллекционер направился вглубь зала, энергично лавируя между экспонатами.
Брюхов семенил за ним, успевая рассматривать всё, что попадалось по дороге.
– Обычно я сразу реставрирую вещь, которую покупаю. Но здесь получилось как-то иначе.
– Почему? – поинтересовался Никита.
– Дело в том, что секретер я приобрёл на аукционе, – герр Шпильц улыбнулся. – Он в отличном состоянии.
– А какого он года?
– Точно не знаю, но меня уверяли, это начало восемнадцатого века. Очень тонкая работа, впрочем, вы сейчас сами всё увидите. Вот он, – герр Шпильц завернул за книжный шкаф, и Брюхов увидел предмет, у него перехватило дыхание.
Улыбка поползла по его лицу, и он с удовольствием стал рассматривать секретер.
– Ну? Что я вам говорил! – воскликнул коллекционер, видя восхищённое лицо Никиты. – Прелесть, а не экземпляр! Умели же делать мебель, был у людей вкус, да, был!
– Просто восхитительно!
Секретер оказался высотой в полтора, а в ширину около метра.
Целиком сделанный из чёрного морёного дуба и покрытый лаком, он, казалось, являлся монолитом, будто сама природа его сотворила, а не руки человека.
В нижней части находилась прямоугольная лакированная доска, от неё вниз шли четыре стройные витые ножки, словно выкручиваясь из дна секретера.
Верхняя его половина состояла из двух частей – одна узкая и вытянутая по размерам доски в основании, а над ней вторая – квадратная и массивная, чуть короче, заканчивающаяся декоративным карнизом с имитацией лепнины.
Обе верхние части были поделены на квадраты – семь в узкой и шестнадцать в большой, а в центре размещался прямоугольник, в котором располагалась картина, изображающая арку, обвитую виноградной лозой, и цветущий сад вдали.
В каждом квадрате пестрили рисунки растений, написанные поверх дерева. Все они дополнялись аппликациями ярких птиц с красочными перьями и раскрытыми клювами.
– Что скажете? – наконец спросил герр Шпильц, выдержав паузу и дав Брюхову возможность налюбоваться секретером.
– Это произведение искусства! – произнёс Никита, вздыхая. – Уверен, предмет стоит очень дорого. Работа французских мастеров, я бы предположил конца семнадцатого века, но лак и краски китайские, судя по цветовой палитре. Более точно я смогу сказать после подробного осмотра.
– Значит, вы готовы изучить предмет?
– Мне надо оценить дерево, – сказал Никита. – Понять, какая порода.
– Да, конечно. Когда вы сможете это сделать?
– Могу прямо сейчас, если у вас остались ещё мои инструменты.
– Разумеется! Я попрошу, чтобы их принесли, – воодушевлённо сообщил герр Шпильц. – Подождите здесь! – Он поспешил вниз, оставив Никиту созерцать экспонат. Секретер действительно представлял собой превосходную работу. В нём чувствовался утончённый вкус автора. Как правило, такие старинные вещи обладали своего рода энергетикой, впитавшей в себя дух эпохи, стиль и моду того времени. Брюхов несколько раз обошёл вокруг секретера, любуясь им.
– Вот. Дядя просил передать, – рядом появился племянник хозяина, молодой парнишка по имени Эмиль, поставивший на пол большой саквояж из кожи.
– Спасибо, – кивнул Никита.
Парнишка моментально исчез, так же неожиданно и бесшумно, как и появился, а реставратор Брюхов углубился в работу.
Каждая вещь, по мнению Никиты, достойна бережного с ней обращения, ухода и заботы, только в этом случае она может служить долго и оставаться в том виде, в каком когда-то приобретена.
