Прошло три дня, с того момента все начали забывать эту мистическую историю. Однако в голове до сих пор крутится вопрос “Как?” и “Почему?” Главный врач решил строго не упоминать эту сцену с пациентом, говоря о том, что его раздражает подобная чушь, и что лучше всем взяться за работу. Но ведь он просто боится, ему сложно это признать.
— Мэйбл? Ты как? — в комнату входит юноша, его голубые волосы слегка потрёпаны. На лице добродушная улыбка. Прям ангел, а не парень мечты.
— Всё хорошо, правда… Энни и Джессика. Что с ними? Они не выходят из своих палат уже который день. Может они с трудом переносят этот случай? Или что-то серьёзное… — шатенка не нашутку заволновалась, она сама себя запугивает, но всё же в этих словах есть доля правды.
— Успокойся, они.. э-э? В общем, у них плохое самочувствие. — проговорил парень, ну не скажет же он, что одна из них бьётся в истерике.
Джесси никогда не хотела, чтобы Мэй видела её такой. Такой растерянной, напуганой, сумасшедшей. Неужели она окончательно потеряла свой разум? Это плохо. Но ведь никто не знает что происходит за дверью тех девочек. Вроде как тихо, ни единого звука. И эта тишина пугает. Загоняет в угол и не оставляет выбора.
— Да? Даже у Энни? — девушка не отставала и добивала парня, она очень хотела узнать ответ.
— Н-ну.. она помогает Джессике. И они сказали не беспокоиться, так что не бери в голову. — попытался увернуться Сайфер. И у него вышло, хотя это очень трудно. Наверное самое страшное - это когда ты начинаешь подозревать своих же друзей.
— Хорошо. — девушка решила больше не задавать вопросы, ясное дело, что ответ она не получит, как бы не старалась. Впрочем она всё ранво добьётся своего. Поэтому Пайнс улыбнулась парню, скрывая свою печаль.
Но вопрос будет лишь преследовать её, но она должна держаться. Хотя, терпение не вечно. Уилл проводил девушку на улицу, как давно она там не была… Свежий воздух веет прохладой. В этот день она впервые почувствовала свободу. Именно рядом с человеком. Юноша всего лишь улыбался и наблюдал за ней. Она прекрасна. Лишь бы не утонуть в этих шоколадных, бездонных глазах.
Она нашла, нашла того кто понимает её. Или постойте… может это самообман? Ошибка? Недоразумение?
Ох, милая, сколько же ты ещё будешь жить красивой ложью?
***
“Я всегда думала, что важна для всех, но… оказалось, они лишь терпели меня. Меня все ненавидят, но всё в порядке, я тоже себя ненавижу. Единственный кто был моим спасением - моя младшая сестра. Дарсия. Я очень любила её и до сих пор люблю. Унижения со стороны одноклассников, даже друзья стали отдаляться от меня. А родители? Они плевать на меня хотели, так больно, что мне хочется кричать, кричать срывая голос. Одно я знаю точно: никто не придёт. Здесь каждый сам за себя. И как же я оказалась в психушке? Интересно кому я это всё рассказываю? Ох, наверное сама себе.”
— Что? Доктор, вы серьёзно? — говорила женщина средних лет, холодно поглядывая на свою “любимую” дочь. Та в свою очередь попыталась улыбнуться, она хотела любви, но это невозможно, даже недостижимо.
Женщина отвернулась, не желая видеть это отродье. Пожилой мужчина грустно глянул на Джесси, которая пыталась сдержать слёзы. Вздохнув, он произнёс следующую фразу, которая заставила почувствовать тяжесть на душе у девочки, он не хотел, так вышло.
— Я сожалею, но похоже у вашей дочери психические отклонения. В последнее время, по моим наблюдениям, она часто проявляет агрессию в сторону окружающих, раздражение и злобу. Мне очень жаль, у неё обнаружен невроз. — и дальше пустота, эти слова так ударили бедную девчонку. Казалось бы, всё ещё впереди, всё наладится. Теперь больше ничего и никогда не станет как прежде.
“Хах, это так смешно! Мне никто не нужен, они все идиоты, никто не смог сдержать своё обещание.”
— Мамочка, стой! Не надо, прошу! — забившись в угол, девушка пытается спасти себя от побоев матери. От отца летят лишь оскорбления в её адрес, они прожигают её взглядом полным ненависти.
В коридоре стоит малышка лет семи, её большие красивые глаза наполнены грустью, она не может помочь своей старшей сестричке.
“Почему? Почему мне так хочется истерически смеяться и проклинать всех?”
— Дарсия… — бледная рука девушки тянется к сестре, она хочет обнять её. Джессика заключает в объятия детское тельце. Так тепло, но всё же тело всё равно болит. Синяки и ушибы, шрамы на лице, она такая идиотка.
— Сестрёнка, почему мама так не любит тебя? Тебе должно быть очень больно… Я не могу ничем помочь тебе, прости. — на глазах у малышки выступили слёзы, это лишь мгновение. Одна секунда и Джеси снова летит на пол, сильно ударяясь об стенку. Ребёнок, он плачет, что вы делаете? Прекратите!
— Не прикасайся к ней! Отброс, ты такая жалкая! Довела всех нас, чего ты добилась? Как же я рада, тебя больше не будет здесь. — Джессика больше ничего не слышала, нет она знает как её ненавидят, но это не стоит высказывать прямо на глазах ребёнка. Митчелл больше всего беспокоилась о своей сестре. Это был последний раз когда она её видела, последний раз когда обняла, последний раз…