Впрочем, гадать о том, что ему хочет сказать Тихоненко, Полунин не собирался. Через пятнадцать минут он встретится с майором и тот сам все объяснит. А сейчас нужно побыстрее собраться, чтобы успеть к назначенному времени. Полунин торопливо оделся и уже собрался уходить, когда из спальни выглянула Светлана.
– Куда ты собрался в такую рань и в таком виде? – поинтересовалась она, имея в виду джинсы и джемпер, которые были на Владимире.
– Потом расскажу, – ответил Полунин, влезая в рукава куртки. – Приготовь пока завтрак. Я скоро вернусь.
– И когда кончатся эти твои «потом»? – раздраженно поинтересовалась Светлана, но Владимир не стал отвечать. Он лишь махнул рукой и выскочил за дверь.
Тихоненко приехал к школе на пару минут раньше, чем обещал. Полунин издалека увидел машину майора и махнул рукой. Машина Тихоненко в ответ моргнула фарами, и через несколько секунд Владимир открыл дверцу и сел на переднее сиденье. В салоне «Жигулей» Тихоненко был не один. На заднем сиденье сидел парень лет двадцати пяти в милицейской форме.
– Что случилось, Алексей? – поинтересовался Полунин, пожимая майору руку. – И кто этот человек?
– Познакомьтесь, Владимир Иванович, это Сергей Щукин. Непутевый сын моей сестры, – представил Тихоненко парня, и тот молча кивнул. – Именно из-за него я вас и позвал. Рассказывай, Серега!
– А вы уверены, Алексей Васильевич, что это правильный ход? – недоверчиво поинтересовался Щукин у майора. – Может, надо сделать все по-другому?
– Нет! – твердо ответил Тихоненко. – Владимир Иванович именно тот человек, который нам нужен. Так что, если не хочешь увязнуть во всем этом дерьме, рассказывай все прямо сейчас. Иначе может быть поздно!
– Ребята, может быть, определитесь сначала, что стоит рассказывать, а чего не стоит? – сказал Полунин. – А я пока на улице подожду. Чтобы не мешать.
– Нет-нет, Владимир Иванович, – майор придержал его за рукав. – Серега просто трусит. Хотя понять его можно. За то, что он собирается вам рассказать, могут голову отвернуть словно лампочку из патрона. – Тихоненко повернулся к парню: – Хватит ломаться, как деревенская дурочка на сеновале! Не отнимай у человека время.
– Я видел, как Стрельцов подбросил наркотики в спортклубе, – с тяжелым вздохом проговорил Щукин. – И догадываюсь, кто помог ему покончить жизнь самоубийством.
Полунин оторопел. Он и не мечтал, что найдется свидетель, который может дать показания против Стрельцова. Конечно, проблему Исаева это не решит, поскольку доказать связь между подполковником и Стрельцовым вряд ли удастся, зато Батурин будет на свободе. А ведь именно этого Полунин и добивался. Владимир повернулся к Щукину и потребовал рассказать все подробнее.
Как и предполагал Полунин, большинство милиционеров, участвовавших в аресте Батурина и его братвы, не знали, что на самом деле задумал капитан. Они считали облаву в спортклубе обычным оперативным мероприятием, связанным с убийством Чугуна и его людей. О том, что Стрельцов должен подбросить Николаю героин, если не удастся обнаружить ничего другого, знали только двое омоновцев. Они и вошли вместе с капитаном в кабинет Батурина.
Щукин совершенно случайно увидел, как Стрельцов, предварительно надев перчатки, укладывает наркотики в тайник. Он как раз выходил из комнаты отдыха рядом с кабинетом Батурина. Дверь в кабинет была приоткрыта, и, проходя мимо, Сергей мельком глянул в щель, интересуясь тем, что там происходит.
Парень увидел в руках капитана пакет с героином. Может быть, Щукин и не придал бы этому значения, решив, что Стрельцов обнаружил наркотики при обыске, но он услышал, как капитан пообещал «организовать пальчики» Батурина на этом пакете. Удивленный, Сергей задержался, и как раз в этот момент Стрельцов положил героин в тайник.
Двое омоновцев в это время стояли спиной к двери и Щукина не видели. Если кто и мог его заметить, так это только Николай. А Сергей, услышав, как Стрельцов просит привести понятых, поторопился уйти от дверей кабинета.
– Этих же двух хмырей я видел неподалеку от кабинета Стрельцова в тот день, когда он якобы повесился, – закончил свой рассказ Щукин. – Они зачем-то тусовались на этом этаже. А через полчаса после их ухода капитана нашли мертвым. Вот и все, что я знаю.
– Интересная история, – усмехнулся Полунин. – А почему ты вдруг решил мне ее рассказать?
– Это не я решил, а дядя Леша, – парень уже не называл Тихоненко по имени-отчеству. Видимо, решил, что в такой обстановке глупо поддерживать иллюзию субординации. – Просто я, как последний лох, рассказал о том, что видел, своему лучшему другу. После смерти Стрельцова мне стало страшно, и я решил уйти из ментовки и другана хотел оттуда забрать. А он, сука, пошел, стуканул на меня. Не знаю, кому именно, но мать сказала, что двое омоновцев вчера приезжали домой и искали меня. Сказали, козлы, что я срочно нужен на работе. Нужен, конечно! Чтобы и меня в петлю засунуть. Или пулю в спину пустить, а оформить как гибель при выполнении оперативного задания. Ненавижу тварей!
– Успокойся! – осадил его Тихоненко.
