– Значит, мало доказательств собираем, раз Степину удается добиваться освобождения людей, – жестко возразил Тихоненко. Подполковник удивленно вскинул брови.
– Что-то ты сегодня странный, Алеша, – подозрительно всматриваясь в лицо подчиненного, проговорил Исаев.
– Извините, – майор опустил глаза. – Просто ночь была тяжелая. К похоронам Сереги готовились.
– А-а, понятно, – протянул подполковник. – Ну, тогда иди домой! Если помощь нужна, обратись в бухгалтерию, скажи, что я разрешил.
– Нет, мне ничего не нужно, – глухим голосом проговорил Тихоненко, собираясь выйти из кабинета.
– Ты не отчаивайся, – напутствовал его Исаев и добавил: – Да, найди Рыженкова и пришли ко мне. Надо с ним побеседовать. Кстати, Земцов не появился?
– Нет, – покачал головой майор и вышел.
Едва Тихоненко закрыл за собой дверь, как выдержка покинула подполковника. Он вскочил с кресла и, с силой пнув его ногой, отошел к окну. Когда Исаев услышал об изнасиловании, он сразу решил, что за такой проступок, подрывающий дисциплину внутри группы и поставивший всех ее членов под удар, Рыженков заслуживает только одного наказания – смерти! Но, узнав, кто является адвокатом девушки, подавшей заявление, сразу изменил свое мнение.
Исаев не верил в совпадения. То, что адвокатом «жертвы» был Степин, говорило только о том, что к этому происшествию приложил руку Полунин. Рыженков невиновен. Его попросту подставили. Полунин начал войну, и теперь Исаев не сомневался, что и загадочное исчезновение Земцова его рук дело.
Но, несмотря ни на что, Исаев не снимал вины со своих подчиненных. Он предупреждал их о том, что до тех пор, пока Полунин не сломлен, следует проявлять предельную осторожность и держаться подальше от всех сомнительных мероприятий. Его слушали, но не слышали. И вот теперь Земцов пропал, а над Рыженковым нависла серьезная угроза. Это означало, что под ударом может оказаться и сам Исаев, если хоть чуть-чуть ослабит контроль над ситуацией и своими людьми.
– Разрешите войти? – прервав его размышления, постучал в дверь Рыженков.
– Заходи. И дверь за собой поплотнее закрой, – с угрозой в голосе приказал Исаев. – Ты что себе позволяешь, сучок корявый? – прошипел подполковник. -Да за такую херню тебя надо за яйца на березу подвесить!
– Не виноват я, Семен Тихонович! – взмолился омоновец. – Она же, сука, сама мне на шею бросилась. В общагу к себе привела…
– Да мне плевать, что она делала! У тебя, кроме как в штанах, мозгов больше нигде нет? Думать только хреном умеешь? – заорал Исаев. – Ты хоть понимаешь, чем это грозит? Это мы с тобой знаем, что тебя, как последнего лоха, обвели вокруг пальца. А следствию на это наплевать! Экспертиза непременно подтвердит, что ты совершил с ней половой акт. И тогда тебе хана. Она еще несовершеннолетняя, и твоих доводов суд присяжных даже слушать не станет. Хорошо, если только пятерик впаяют! И я ничем помочь не смогу…
– Я не хочу в тюрьму, – кусая губы, затряс головой Рыженков. – От меня и так уже жена в деревню к родителям уехала. Ей эта блядь вчера вечером позвонила и рассказала, что я с ней вытворял. Мне теперь семью спасать надо. А я на вас работать согласился не для того, чтобы в тюрьму идти. Если вы мне не поможете, то… – Спохватившись, что уже перегнул палку, Рыженков замолчал.
– То что? – с угрозой в голосе сквозь зубы процедил подполковник, надвигаясь на него. – То что, мудак? Что ты сделаешь, гаденыш?
Неизвестно, что сделал бы Исаев с омоновцем, но в этот момент дверь в кабинет подполковника распахнулась. На пороге возникла фигура огромного мужчины, едва умещавшегося в дверном проеме. Секретарша Исаева, словно дворовая собачонка, вцепилась сзади в куртку гиганта, пытаясь помешать ему войти, но он не обращал на нее никакого внимания.
– Это что такое? – рявкнул на вошедшего подполковник, озверев от его неслыханной наглости. Но гигант даже не взглянул на Исаева, не отрывая глаз от Рыженкова.
– Ах, вот ты где, козел, – густым басом проговорил мужчина. – В кабинете начальника спрятался?
– Здравствуйте, папа, – испуганно пролепетал омоновец. – Подождите, я сейчас все объясню!
– Кобыле под хвост свои объяснения засунь! – прорычал гигант, шагнув к омоновцу, и залепил ему такую оплеуху, что тот свалился на пол. Исаев прямо-таки обалдел!
– И это только начало! – пообещал гигант, склонившись над поверженным сержантом. – Я с тобой еще после работы поговорю. А вечерком Милкины братья побеседовать приедут. Вот тогда нам все и расскажешь.
Мужчина развернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из кабинета. В этот момент в приемную начальника УВД вбежали несколько вооруженных милиционеров, вызванных по тревоге секретаршей Исаева, но подполковник приказал им оставить мужика в покое и разойтись. А сам повернулся к Рыженкову, уже поднявшемуся с пола и размазывающему по лицу кровь из разбитого носа.
– Насколько я понимаю, это был тесть? – спросил он сержанта. Рыженков, всхлипывая, кивнул.
