Лью Мартин, известный среди малышей Стонтон-Сити как «дядюшка Лью», сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и мечтал о том благословенном часе, когда он сможет наконец уйти в отставку и отдохнуть. Всякий раз как Лью пытался подсчитать, сколько бесконечно долгих часов он провел на дежурстве, бродя по улицам города, или торчал столбом на перекрестке Белвер-стрит и Кеннеди-авеню, регулируя движение, у бедняги начинала кружиться голова и только крепкое словечко помогало не рехнуться окончательно. Лью Мартин звезд с неба не хватал, но был честным служакой и уже почти тридцать лет добросовестно выполнял порученную ему работу. Но сейчас, когда делать было решительно нечего, полицейский позволил себе погрузиться в мечты и вероятно уже в тысячный раз подумать над важной проблемой — стоит ли, получив отставку, обосноваться на родине жены, в Кентукки, неподалеку от Мэдисона, или же уехать на оставленную ему родителями ферму в окрестностях Роллы, в самом сердце Миссури. Впрочем, и сейчас Лью не смог прийти к окончательному решению, тем более что в управление с перекошенным лицом влетел Джордж Росли, владелец знаменитого в городе ресторана «Маисовый початок». Мартин давно знал старика Джорджа и очень любил его. Росли уже стукнуло семьдесят два года, однако он сохранил юношескую живость и стройность, а заодно и удивительно мощную глотку. Полицейский дружески приветствовал старого знакомого.
— Салют, Джордж! У тебя все в порядке?
— Нет, совсем наоборот!
Тон, каким это было сказано, встревожил Лью больше слов.
— Что-нибудь случилось?
— А какой порядок может быть в Стоктон-Сити, если полицейские дрыхнут даже в управлении?
Лью, конечно, очень хорошо относился к Джорджу, но все-таки есть вещи, о которых не следует говорить. А потому, скинув ноги со стула и вытянувшись во весь свой немалый рост, он сухо заметил:
— Во-первых, я не «дрых», а отдыхал, а во-вторых, я не позволю, чтобы ты разговаривал со мной в таком тоне!
Росли фыркнул.
— Уж не хочешь ли ты, случаем, чтобы я принес тебе извинения?
— А почему бы и нет?
Росли пожал плечами.
— Не будем попусту терять время, Лью. Пойди скажи лейтенанту, что я хочу с ним потолковать.
— Лейтенанта сейчас нет на месте.
— Ладно… тогда я зайду в другой раз.
— Может, ты скажешь мне, о чем хотел поговорить с лейтенантом?
Джордж с сожалением окинул взглядом добродушное лицо Мартина.
— Нет, старина, мне вовсе не хочется, чтобы тебя мучили кошмары. Это дело тебе не по зубам.
— Ты знаешь… капитан у себя…
— Ты что, совсем рехнулся? — оборвал его старик. — Как же, стану я рассказывать о своих неприятностях этому подонку! Нет, послушай, у тебя все в порядке с головой?
Страшно смущенный, полицейский попробовал было не слишком уверенно возражать:
— Ты не имеешь права, Джордж Росли, говорить такие вещи о шефе полиции, тем более — в моем присутствии!..
— Плевать мне на твое присутствие, Лью, потому как тебе не хуже моего известно, что Тед Мелфорд — законченный негодяй, последняя сволочь, продажная шкура и черт знает что еще!
— Если ты собираешься продолжать в том же духе, Джордж Росли, я отправлю тебя в камеру малость охладиться!
— В таком случае, мой бедный Лью, тебе придется отправить туда все население Стоктон-Сити, поскольку в городе нет ни единого человека, кто бы не знал, что Тед Мелфорд — подонок и, вместо того чтобы внушать почтение к закону, продался Мэлу Войддингу, который вместе со своими проклятыми гангстерами держит в страхе весь город!
Ответ на эту гневную тираду послышался из-за спины Джорджа, и произнесший его голос не предвещал ровно ничего хорошего.
— Будь вы помоложе, Росли, я бы отвел вас в сторонку, поучил вежливости и растолковал, как нужно говорить о начальнике полиции Стоктон-Сити. А вам, Мартин, придется в письменном виде изложить причины, которые заставили вас терпеть подобные высказывания о вашем капитане!
Росли обернулся. В дверях стоял колосс, облаченный в форму лейтенанта полиции. Лью Мартин покрылся холодным потом — его всегда пугали гневные вспышки О'Мэхори, типичного ирландца, известного тем, что мало чего боится на этой земле. Зато на старого Джорджа появление лейтенанта произвело совсем другое впечатление. Старик расплылся в счастливой улыбке.
— Лейтенант О'Мэхори! Вас-то я и пришел повидать!
— Вы должны попридержать язык, Росли, если, конечно, не жаждете нарваться на очень крупные неприятности. Ясно?
— Но, лейтенант, вы же знаете… я только повторил то, о чем судачит весь город!
— Вы хотите расплачиваться за всех?
— Ладно… раз уж вы так к этому относитесь… забудем мои слова… Но, услышав, что со мной приключилось, вы наверняка признаете, что у меня есть все основания выйти из себя!
— А в чем дело?
— Я хочу, чтобы это осталось между нами…
— Тогда пойдемте ко мне в кабинет…
— Если вас это не слишком затруднит, лейтенант, я бы предпочел другое место…
— Почему?
— Понимаете… мне бы не хотелось, чтобы кто-то другой услышал то, что я собираюсь вам рассказать… и особенно капитан.
— Опять вы за свое, Росли?
