Ближе к рассвету шубка Нюха превратилась в ледовый панцирь и заметно потяжелела. С усов свисали сосульки, а многострадальный хвост тащился за ним, как прихваченная морозом мокрая тряпка.
Но Нюх продвигался вперед, обуреваемый одним желанием – догнать врага.
Вот только сможет ли он убить ее?
«Я никогда не убивал зверей, ни хороших, ни плохих, но на этот раз… на этот раз…» – рассуждал он.
Но пока она жива, Нюх не сможет спокойно спать. Слишком уж сильно она ненавидит его. И еще – беспокойство за Брионию. Нет, кто-то из них должен остаться в этих горах навсегда!
И Нюх твердо решил, что это будет не он!
Пробиваясь сквозь буран, он знал, что сейчас она скорее всего укрылась в какой-нибудь пещере или под нависающей скалой и пережидает ненастье. Когда он поднимется на перевал, она будет свежа и готова к решительной схватке с ним. Да и сейчас в голову ему может полететь камень или в сердце угодить пуля. Он уязвим, как детеныш, и почти так же слаб!
Ближе к рассвету Нюх услышал громовые раскаты, но сразу же понял, что это не гроза. Где-то в горах произошел снежный обвал. Он молился, чтобы причиной тому был неосторожный шаг Свелтланы и теперь она лежала бы, похороненная под снегом. О, если бы сама природа наказала ее – и избавила бы его от греха убийства!
«Я меньше всего на свете хочу убивать ее, но я должен быть уверен, что она не уничтожит меня!» – уговаривал себя Нюх.
Когда рассвело, он понял, что обвал случился далеко… Слишком далеко. И значит, Свелтлане придется покинуть этот мир от его лапы! Как он сможет жить после такого?
Баламут с Квакваком угодили в ловушку. Ночью намело столько снега, что к утру хижина оказалась засыпанной по самую крышу. Квакваку удалось прокопать туннель из окна, к счастью открывавшегося внутрь, но было ясно, что по такому снегу далеко не уйдешь. Вокруг все было белым-бело, даже горы исчезли под белой пеленой. Сосульки свисали с елей и сосен и казались клыками какого-то ужасного зверя. Дул жестокий ветер.
Немного поспорив с хозяйкой, Баламут согласился остаться в хижине до конца зимы.
– Ну и как же вы тут живете? Как проводите время? – спросил он хозяйку, которую звали Никнак.
– Чтобы прокормиться, мы прорубаем во льду лунки и ловим рыбу, – ответила она. – Когда кончаются дрова, собираем упавшие ветки сосен. Их много ломается под тяжестью снега. Чем мы еще занимаемся? Когда был жив мой дружок, зимой мы обычно делали каноэ и шили мокасины.
– Что ж, начнем с рыбной ловли, – сказал Баламут. – Я уверен, что полюблю рыбу. Кстати, а что случилось с вашим приятелем? – как бы между делом спросил он Никнак. – Уж не подавился ли он рыбьей костью?
– Нет. – Хозяйка сразу погрустнела. – Однажды его увидел человек-охотник.
У Баламута на шее шерсть встала дыбом.
– И?
– И застрелил. Вероятно, он стал воротником на пальто у какого-нибудь состоятельного господина. Или частью его шубы. Мы, соболя, очень высоко ценимся из-за нашего мягкого меха. Людям запретили убивать нас, но среди них попадаются нарушители. Они рискнут чем угодно, только бы заполучить наш мех. – Она погладила свой хвост и горестно вздохнула.
– А мой мех? – спросил Баламут.
Она брезгливо сморщила нос:
– Мех ласки? Вы думаете, хоть кто-нибудь стал бы по своей воле носить эту гадость? Никто его с вас не сдерет, будьте спокойны! На ваш «мех» и смотреть-то противно, не то что притронуться!
– Что ж, премного благодарен! – негодующе ответил Баламут. – Очень вежливо с вашей стороны так отзываться о моем мехе!
– Пожалуйста, – с милой улыбкой ответила она. Утром гости вышли и сделали прорубь во льду озера. Никнак показала Баламуту, как сделать рыболовный крючок из канцелярской скрепки и привязать его к веревке. Изготовив нехитрое рыболовное снаряжение, все уселись вокруг лунки, опустили крючки в воду и стали ждать. Никнак и Кваквак тотчас же вытащили по рыбке, а приманка Баламута оказалась съеденной, но никакой рыбы на крючке не было. От зависти он чуть не расплакался.
– Почему у вас рыба ловится, а у меня нет? – с обидой спросил Баламут.
– Все дело в сноровке! – объяснила Никнак.
– Надо быть проворнее, – добавил Кваквак.
Баламуту объяснили, когда следует дергать веревку, чтобы крючок впился в губу клюющей рыбы. Баламут последовал совету бывалых рыбаков и вскоре вытащил первую серебристую рыбину.
– Мне это нравится! – возбужденно закричал он. – Эти рыбки очень сильные, правда? Не будешь крепко держать удочку, так они тебя самого затянут в воду! Эй! Эй! Еще одна! Ай да я!
