Вукка и Нима ехали верхом чуть позади нашей повозки и на их лицах застыло одинаковое выражение тревоги. Ну, как если бы их хозяйку сунули в клетку к опасному хищнику. Почему-то это показалось мне необыкновенно забавным, и я сделала попытку выдавить смешок. Однако, получилось лишь выплюнуть кровавый сгусток. Найдмир тотчас протянула мне платок с вышитым крылатым львом. Надо же, как высоко я вознеслась: за мной ухаживает сама королева!
- Слышала, кто-то из Туриелли присматривал за больными в лазарете, - прохрипела я и Найдмир спокойно вытерла мои губы. – Вроде за теми, кто совсем безнадёжен.
- Моя бабушка, - ответила королева. – Помогала монахиням в лечебнице Последнего Вздоха. Ходили слухи, дескать королевская рука способна поднимать даже со смертного одра.
- Ну и как? - криво ухмыльнулась я. – Работало?
- Нет, - так же невозмутимо ответила Найдмир, - но бабушку это не останавливало. Поэтому дед объявил её сумасшедшей и запер в Ланирском аббатстве. Тем не менее, я всегда считала её образцом для подражания.
- Смотри, кончишь так же.
- Ты никому и ничему не веришь, - Найдмир отёрла мне пот и подала флягу с Чёрной. – Говорят, тебе это может помочь. Так вот, касательно недоверия. Ты уж прости меня за любопытство, но я расспросила Кира о твоей судьбе.
- Про маму? – горько усмехнулась я, делая крохотный глоток. Пить из чужих рук, да ещё и в прыгающей повозке оказалось весьма нелегко. – Про бабушку и её вкусные пироги? Про то, как отец вырезал из дерева красивые деревянные свистульки? Кир тебе всё рассказал?
- Если бы я могла отдать тебе хотя бы кусочек собственного детства, - Найдмир покачала головой. – Тебе и всем тем несчастным сиротам, что бродят по дорогам, поверь, я бы даже не задумалась. Да, Кир рассказал мне всё, и я не имею права ни в чём тебя обвинять. Ты – такая, потому что другой просто не могла быть.
- Страшная, злая, безжалостная баба-убийца. Ведь так?
- О, нет! – она коснулась моей ладони. – В тебе гораздо больше доброты и света, чем ты сама думаешь. Одно то, что Кир полюбил тебя и любит до сих пор, говорит о многом.
Свет. Что-то такое…Чтобы понять, почему фраза королевы вызвала внутри живой отклик пришлось напрячься. А потом я вспомнила и поразилась, насколько долго это воспоминание хранилось в замусоренных глубинах памяти.
- Когда-то, очень давно, - тихо сказала я, а королева взяла мои ладони в свои. Она молчала и внимательно слушала, - один зельевар решил испытать на маленьких бродяжках свой отвар. Пытался сделать нового человека: умного, сильного и красивого. В результате получились Тени – лучшие убийцы в мире. Три раза зельевар менял состав своего отвара, пытаясь добиться желаемого, но у него так и не получилось. А на третий раз так и вовсе, передохли почти все мелкие. Выжили лишь четверо, - кажется, по щекам бежали слёзы, потому что я ощущала, как они точат огненные борозды в коже. – И вот, когда одна из выживших очнулась, то увидела, что лежит в чистой белой комнате, на мягкой кровати, а вокруг – такой идеальный порядок, в каком она не жила ни единого дня. А рядом сидит монашка и капюшон её плаща опущен так, что лица не видно. Монашка вроде молилась, но так тихо, что ни слова не разобрать. А когда выжившая пошевелилась, монашка прекратила бубнить и сказала, не поворачивая головы: «Дитя моё. Из мрака ты шагаешь во тьму. Страшен и долог твой путь. Нет на нём развилки. Нет на нём помощи. Одна ты ступаешь во тьму и одна ты пройдёшь до конца» Она склонилась к лежащей, но лица не было видно всё равно. «Но ты понесёшь внутри себя особый свет, неподвластный тьме. И если ты не дашь ему угаснуть, сохранишь хотя бы искру, то за последним шагом тебя ожидает мать всего света и тепла. Помни об этом». Монашка встала и коснулась лба девочки. И та уснула. А когда вновь проснулась, то уже лежала в лечебном бараке зельеваров. И над ней хлопотали самые обычные монашки. Знаешь, что я думаю? Что мне это просто привиделось. Поэтому я никогда не спрашивала Сестёр, видели ли они нечто подобное.
- Думаю, ты ошибаешься, - очень мягко сказала Найдмир. – И этот свет, ты продолжаешь его хранить, хоть тьма и сгущается.
Ну что же, моё мнение о спутнице, как о неисправимой идеалистке осталось прежним, однако же мне это ничем помочь не могло. Чёрная хоть и уменьшила дрожь, но сил придала всего – ничего. Кроме того, зелья оставалось всего треть фляги и думаю, соорудить новое в ближайшее время не получится.
В ближайшее время, ха! Мне оставались сутки, может – пара, если очень сильно повезёт. Но страха я не испытывала. Только какую-то запредельную тоску. Возможно такую, какую испытывает птица с обрезанными крыльями.
Мы ехали без остановок весь день и весь день я лежала, не в силах даже приподнять голову от подушки. Подъезжали Кир, Грард, сержант и ещё какие-то люди. Интересовались моим состоянием и в их голосах, как ни странно, звучало искренне участие. Думают, что я ещё смогу им помочь? Или что им ещё нужно от этого полудохлого тела?
