Коротышка заплакала и полезла наружу. Продолжая всхлипывать, подошла к рыжему. Тот пробормотал: «Мелковата, да — ничего» и отправил её следом за Мастью. Я продолжала сидеть на месте. По телу катились волны дрожи, а зубы, сомкнутые на тряпке, казалось вот-вот начнут крошиться.
Солдат приблизился и начал разбрасывать сучья в стороны. В приступе внезапной ярости я вцепилась зубами в красные твёрдые пальцы, потом ткнула веткой в зелёный глаз и бросилась мимо завопившего мужчины. Злобно ругаясь, он кинулся следом, но не успел: я подбежала к окну и спрыгнула.
Пятки обожгло резкой болью, и я покатилась по грязной земле. Услышала истошный вопль: «Держи, сучку!» и увидела, как дерево впереди взорвалось яркими искрами. Такое ощущение, будто голова разлетелась на куски.
— Жива? — меня протащили по земле и вздёрнули за волосы. — Глазками лупает, значит — жива. Эй, Пара, руку покажи… Ха, здоровски она тебя тяпнула!
— Удавлю, тварь!
— Никто никого не удавит, — голос человека, привыкшего командовать. Сквозь туман в глазах я увидела лицо бородатого мужчины в сером плаще и низкой конической шляпе. — Укусила, говоришь? Магистру такая должна понравиться.
Я даже удивилась, увидев сколько удалось солдатам поймать бродяжек. Правда, позже выяснилось, что «улов» этот — со всех окрестных сёл и посёлков. Каждой набросили петлю на шею, связали руки за спиной и посадив всех на одну длинную верёвку приказали топать за большим чёрным фургоном. Сразу предупредили, что упавших никто поднимать не станет. Самых маленьких забросили внутрь фургона и когда я месила ступнями дорожную пыль, то непрерывно слышала их протяжный вой.
Почему ловили одних девчонок — никто не знал. Поэтому, когда во время ночлега нас загнали в пропахший мышами сарай и выдали по куску хлеба, начались гадания. Кто-то из младших рассказывал, дескать всех отмоют, приведут в порядок и раздадут дворянам в качестве служанок. Девчонки постарше предполагали отправку по солдатским борделям. Как обычно, все наши предположения не имели ничего общего с реальностью.
На следующий день мы прибыли в столицу и бородач в странной шляпе, вместе с толстяком, которого он называл магистр Цвах, принялись нас сортировать. Уж не знаю, чем они там руководствовались, но меня выбрали сразу и почему-то я оказалась совсем этому не рада. Может потому что из длинного чёрного барака неподалёку непрерывно доносились отчаянные вопли. Такие, словно там кто-то умирал в жутких мучениях.
Отобрали пять десятков, а остальных увели. Возможно, действительно в какой-то бордель. Нас же магистр Цвах приказал откормить и приготовить. Кто-то невесело пошутил, что жирдяй собирается всех сожрать.
Уж лучше бы так…
Я сделала глоток из бутыли и уставилась на веселящихся солдат. Ага, солдаты. Панцирная кавалерия и тяжёлая пехота. Мои мысли внезапно избрали другое направление.
— Эй, зельевар! — окликнула я и Лоус отвлёкся от потрёпанной книжицы, в которой делал пометки. — Иди сюда, нужно кое-что обсудить.
Городок оказался ещё той, забытой Отдавшим, дырой. Около сотни неряшливых зданий разной степени изношенности, окружённые чахлой деревянной оградой в два моих роста. Едва ли такой забор мог полноценно защитить даже от набега лесных разбойников. Скорее с этой задачей справился бы местный гарнизон. Вот только все солдаты сутками ранее удрали из Кряжи, как назывался городок. Вместе с защитниками свалили и рудокопы, прихватив семьи и самое дорогое из пожиток. В Кряжи остались старики да вдовы со спиногрызами. Одиноких бабёнок оказалось предостаточно. На их количество намекало и немаленькое кладбище рядом с Кряжью, где покоились рудокопы-неудачники.
Из-за этих, никому не нужных простолюдов, произошло столкновение Кира и Найдмир. Первое, на моей памяти. Кир здраво рассудил, что ещё три сотни бесполезных ртов окончательно свяжут нам руки и ноги. А это позволит преследователям сократить расстояние и в конечном счёте схватить королеву. Найдмир во время спора выглядела спокойной и лишь кончик её носа побелел, выдавая скрытое волнение. Она пояснила, что три сотни стариков, детей и женщин тоже являются её подданными и точно так же имеют право на защиту, как и «нужные». Это слово она особо подчеркнула. Кирион лишь кивнул. Потом спокойно сказал, что подумает, как решить возникшую проблему.
Я сидела в коридоре, перед приоткрытой дверью, где шла наряжённая беседа, слушала спорщиков и покачивала ногой. В городке удалось раздобыть провиант и на моих коленях стояла корзина с яблоками. Всякий раз, как я надгрызала очередное, кадык охранника, стоящего у двери, дёргался, и солдат тяжело вздыхал.
Кир вышел, аккуратно закрыл дверь и невидяще уставился перед собой. Я могла его понять: дурацкая ситуация — вместо помощи мы получили ещё и эту обузу.
