Знаменитый физик, один из ассистентов Альберта Эйнштейна, умирает в больнице после жестоких пыток, которым подвергли его неизвестные преступники.Перед смертью он успевает лишь шепнуть своему ученику Дэвиду Свифту странный набор цифр — ключ к последней, не известной миру теории Эйнштейна. И тотчас же Дэвида похищают представители спецслужб, намеренные любыми средствами выбить из него информацию, однако Свифту чудом удается бежать…Вместе со своей давней подругой, известным физиком Моникой Рейнольдс он начинает собственное расследование и обнаруживает: в тайну последней теории были посвящены четверо доверенных ассистентов Эйнштейна. Трое уже погибли. Остался один — Дэвид с подругой должны его спасти и найти тайные записи великого ученого…Полиция?Спецслужбы?Доверять нельзя никому — слишком высоки ставки. Ведь если Дэвид раскроет тайну последней теории Эйнштейна, он станет, возможно, самым опасным человеком на Земле…
Лизе, которая наполнила мою вселенную чудесами.
Освобождение силы атома изменило все, кроме нашего образа мыслей, и потому мы дрейфуем к невиданной катастрофе.
Ганс Вальтер Кляйнман, один из величайших физиков-теоретиков нашего времени, захлебывался в собственной ванне — чьи-то длинные жилистые руки прижали его плечи к фаянсовому дну.
Хотя воды было всего тридцать сантиметров, сильные руки не давали Гансу поднять лицо на поверхность. Он цеплялся ногтями за чужие пальцы, пытался разжать их хватку, но этот человек был «штаркер» — здоровый молодой хулиган, а Ганс — семидесятидевятилетний старик с артритом и больным сердцем. Он метался, стуча ногами по стенкам ванны, теплая вода плескалась над ним. Нападавшего он не видел — лицо виднелось размытым пятном. Наверное, штаркер залез в квартиру через открытое окно возле пожарной лестницы, потом пошел в ванную, поняв, что Ганс там.
Он отбивался, но давление в груди нарастало. Начавшись в середине, прямо под грудной костью, оно быстро охватило всю грудную клетку, стиснуло легкие, в считанные секунды поднялось к шее горячей тугой петлей, и Ганс, давясь, открыл рот. Теплая вода хлынула в глотку, он полностью поддался панике, стал первобытной извивающейся тварью в своих последних судорогах. Нет, нет, нет-нет-нет!
Потом он затих, и, теряя зрение, увидел лишь рябь на поверхности в сантиметрах над собой. Ряд Фурье, подумалось ему. И какой прекрасный.
Но это был не конец — пока. Придя в себя, Ганс обнаружил, что лежит ничком на кафельном полу, выкашливая воду. Глаза жгло, желудок сводило судорогой, каждый вдох давался с трудом. Возвращение к жизни оказалось болезненнее умирания. Внезапно он почувствовал резкий удар между лопаток и услышал жизнерадостный голос:
— Пора просыпаться!
Незнакомец схватил его за локти и перевернул — Ганс ударился затылком о мокрый кафель. Все еще тяжело дыша, он смотрел на бандита, склонившегося над ним на коврике ванной. Крупный мужчина, килограммов сто, не меньше. Под черной футболкой бугрятся мышцы, камуфляжные штаны заправлены в черные кожаные ботинки. Лысая голова, непропорционально маленькая для такого тела, черная щетина на щеках, серый шрам на скуле. «Наверняка наркоман, — подумал Ганс. — Вот он сейчас меня убьет, все тут перероет в поисках ценностей, и лишь тогда до этого поца дойдет, что у меня не было ни цента».
Штаркер растянул губы в улыбке:
— Ну, вот теперь и поговорим? Меня можно называть Саймоном, если вы не против.
Непривычный акцент этого человека Ганс не определил. Маленькие карие глаза, крючковатый нос, кожа цвета старой кирпичной кладки. Лицо неприятное, но неопределенное — может быть испанец, турок, русский, кто угодно. «Что вам надо?» — попытался сказать Ганс, но получился лишь очередной рвотный звук.
— Да-да, и я прошу прощения, что так вышло, — сказал с извиняющейся улыбкой Саймон. — Но мне нужно было продемонстрировать серьезность своих намерений. Лучше сразу расставить все точки над «i», правда ведь?
Как ни странно, сейчас Ганс не был испуган. Он уже принял как факт, что незнакомец его убьет. Что его раздражало — так это бесстыдство бандита, который улыбался лежащему на полу голому человеку. Казалось, вполне понятно, что будет дальше: Саймон потребует коды кредитной карты, с одной соседкой Ганса такое уже было — на восьмидесятидвухлетнюю старуху напали в ее собственной квартире и били до тех пор, пока не назвала код. Нет, Ганса обуревал не страх, а гнев! Выкашляв последние капли воды, он приподнялся на локте.
— На сей раз ты ошибся, ганеф. Нет у меня денег и даже банковской карточки нет.
— Мне не нужны ваши деньги, доктор Кляйнман. Меня не деньги интересуют, а физика. Вы ведь знакомы с этим предметом, как я полагаю?
Сперва Ганс только еще больше разъярился: как смеет этот поц над ним смеяться? Кого он из себя строит? Но почти сразу возник более неприятный вопрос: «Откуда он знает мою фамилию? И кто ему сказал, что я физик?»
Саймон будто угадал мысли Ганса.
— Не стоит так удивляться, профессор. Я не такой невежественный, каким кажусь. Пусть у меня нет никаких престижных дипломов, но я все на лету хватаю.
Теперь Ганс видел, что перед ним не наркоман.
— Кто вы такой? И что вы тут делаете?
— Считайте это научным проектом. По очень трудной и эзотерической теме. — Он улыбнулся шире. — Признаю, что не все формулы было легко понять. Но у меня, видите ли, есть кое-какие друзья, которые мне все отлично объяснили.
— Друзья? Какие друзья?
— Наверное, я неправильно выбрал слово. Пусть будет — «клиенты». У меня есть весьма осведомленные и весьма обеспеченные клиенты. Они меня и наняли, чтобы добыть у вас кое-какую информацию.
— О чем вы? Вы чей-то шпион?
— Нет-нет, — тихо засмеялся Саймон, — ничего столь грандиозного. Я независимый исполнитель. Давайте на этом остановимся.