Вот и сейчас предстоит мне испробовать на обед пережаренное и пересоленное. Заодно «прощупать» искренность подружки, сверить болтливый язычок с правдивыми глазками. Ну что ж, невкусная еда — не такая уж большая плата за откровение, которое мне необходимо, как ныряльщику лишний глоток живительного воздуха.
— Костик, иди обедать.
Желудок тревожно подсказал: кроме легкого ночного перекуса, ему ничего так и не досталось. И я поспешил на зов хозяйки.
Голос её явно помягчел. Всего несколько минут назад Светка выбрасывала из себя сгустки слов, сейчас — напевала любовный романс. Видимо, так на неё подействовала перспектива моего ухода к Соломиной. Возьму на вооружение, подумал я на подобии дрессировщика, нашедшего новый подход к «воспитанию» подопечного хищника, часто применять не стану — привыкнет, но при случае кольну в наболевшее место. В виде профилактики.
— Как поживает Москва? — как можно равнодушней спросил я, занимая место во главе кухоного стола. — Гудит? Что-то ты раненько заявилась, твои сотрудники обещали — не раньше зеатрашнего дня.
— Все по прежнему, — в таком же равнодушном тоне отпарировала Светка. — Это у нас в Кимовске гудит… Не успела с электрички сойти — будто по голове трахнули: убит Вартаньян… Господи, что же это творится, Костенька?… Милый, добрый человек, никому не делал вреда…
Милый — возможно, а вот в доброте покойного главного экономиста Росбетона я сильно сомневаюсь — по моему его доброта напускная, нечто вроде наброшенного маскхалата. Да, я должен быть обязанным Вартаньяну за прием на работу, но, на мой взгляд, это сделано с явно просматриваемой перспективой заманить Светку в свою постель. В качестве, так сказать, «нематериальной» взятки.
— Действительно, ужасно… И все же с какой целью ты моталась ни свет, ни заря в первопрестольную? И почему вечером ни слова мне не сказала?
Со Светкой нужно говорить только так — в упор, без обходных маневров и многозначительных умолчаний, не давая опомниться, придумать очередную лазейку. Ибо по части придумывания она — невероятная мастерица: такого наворочает — не разгребешь.
— Сурен позвонил, попросил… Я даже раздеться не успела… Сказал: срочно нужно отвезти письмо, сам он не может, поручить кому-нибудь не решается… Честно говорю, Костик, ехать не хотела, устала зверски… На всякий случай — вдруг придется задержаться — сказала в отделе: вернусь только завтра…
— Значит, вечером встречалась с Вартаньяном? — в упор спросил я, вспомнив свои бесплодные попытки «разбудить» уснувшую подругу. — И мне — ни слова? Почему?
— Не сердись, милый… Всего несколько минут…Не хотела тебя тревожить.Ты, дурашка, ревнив, будто Отелло…
— Как прошла мимо меня незамеченной? В вестибюле я тебя не видел.
— Ты в это время уходил в цеха… Понимаешь, Костенька, мне не хотелось давать повод для ревности… Догадывалась — ты думал, что я и Сурен… Сам понимаешь…Глупо… Разве можно сравнить тебя и его…
Сейчас мне кружила голову не ревность — нечто иное, подпитываемое новыми подозрениями.
— А как же ты ушла незамеченной? Я ведь покидал конторку всего один раз…
— Через черный ход. Там замок висит только для вида — покрутишь его несколько раз — откроется. Вот я и…
— А как закрыла?
— Выбросила на помойку. Сурен дал мне ключ от внутреннего замка…
Господи, сколько предосторожностей! И все это только для того, чтобы передать какому-то московскому адресату конверт с письмом? Как любил выражаться начальник уголовного розыска, «мужики сумлеваются». Вот и я тоже засомневался, сверил доверенные мне болтливым светкиным язычком тайны с виноватым взглядом из-под полуопущенных ресниц, понял: врет подружка, бесстыдно врет. Если не во всем, то в некоторых деталях.
И все же кое-что прояснилось. Если встреча с любвеобильным армянином действительно имела место, становится ясным почему мои настойчивые телефонные звонки не «разбудили» красотку — попросту её не было дома. Причина неожиданного визита в столицу тоже об»яснена достаточно правдоподобно. С некоторыми из»янцами, правда, — почему в качестве секретного «курьера» выбран главный технолог Росбетона? Не проще было бы командировать того же начальника пожарно-сторожевой службы?
Что же касается выброшенного висячего замка, врученного «курьеру» таинственного ключа от внутреннего замка двери черного хода — помесь плохого приключенческого чтива с наспех придуманным детективом.
Я проанализировал связку «язычок-глазки» и понял — не ошибся. Светлана только приоткрылась, оставив что-то важное в полной темноте. Торопиться открыть скрытое — не самый лучший метод, значительно полезней перенести разговор на вечер.
— Давай отдохнем? — потянулась женщина, закинув руки за голову. — Ты почти сутки на ногах, поездка в Москву меня изрядно вымотала.
Знакомы эти послеобеденные «отдыхи», напоминающие, скорей, нелегкую работенку. Светка обожает заниматься сексом при свете дня, сладостно отслеживая каждое движение, каждый поцелуй. Но отказаться невозможно. Только в постели жанщина раскрывается полностью, как цветок под воздействием солнечных лучей. Авось, не придется ожидать вечера…
