Закадычный дружок Тимофеича проживал тоже по соседству с рекой, на опушке вытоптанного в поисках грибов леса. Вообще-то, лесом поименовать его можно с большим трудом — хилые деревья цепляются извиващимися корнями за глинистую землю, каракаются на небольшую возвышенность. Как это сейчас делаю я, порешив сократить дорогу к суворовскому подворью.
Не успел втиснуть правую ногу в скользкую выбоину сделанной, видимо, рыбаками ступеньки — сверху прямо на мою многогрешную голову скатилась огромная каменюга. Прямо-таки — глыба. Не заметь её во время, валяться бы мне на речном берегу с ппроломленным черепом. С трудом уклонился. Ах, сволочи, вот до чего дошли! Явное покушение на зека-сыщика при исполнении им почти служебных обязанностей!
Позабыв об длительном отсутствии тренировок и о том, что — безоружен, птицей взлетел на взлобок. Поздно. Киллер либо мальчишка-озорник исчез. Только успел заметить перебегающую от дерева к дереву мужскую фигуру.
Крутые ребятишки, снова то ли осудил, то ли похвалил я преступников, придется держать хвост трубой, ушки на макушке, нос — пистолетом. Вопрос не о раскрытии убийств — о сохранении собственной жизни, которая почему-то так мне дорога.
Оставив мысль о дурацком сокращении дороги, я выбрался к указанному мне «микрорайону». Это так зовется у почтовиков и милиционеров пяток прижашихся друг к другу домишек.
В каком из них проживает семья убитого?
Потоптался возле крайней лачуги, выждал появления сопливого пацаненка, загнавшего на забор кошку и теперь натраваливающего на неё злющую дворнягу.
— Пацан! — окликнул я живодера. — Не мучай животину. Лучше подскажи, где живут Суворовы?
Сопляк отвернулся от кошки, с любопытством оглядел мужика-идиота.
— Вроде, не слыхал — рынок у нас, — голосом опытного политика посвятил он меня в страшнеюшую иайну двадцатого века. — Значится, любой труд требовается оплатить. Мой — тожеть.
Вот тебе бабушка и Юрьев день! Едва лесяток годков отмахал и уже — предприниматель, «новый русский».
— И сколько ты возьмешь за подсказ?
Пацан задумался. Его душу разрывали сомнения. Запросишь много — фрайер отвалит, мало — урон своему карману.
— Пять баксов, — нерешительно промолвил он, готовясь немедля сбросить цену. — На мороженное.
Посмеиваясь про себя, я протянул юному бизнесмену десятку. Видимо. решив — больше из «фрайера» не выжмешь, он схватил деньги и принялся внимательно разглядывать. Наверно, подсмотрел в магазине, как кассирша проверяет подозрительные банкноты.
— Так где же живут Суворовы?
— Где, где? — отскочив на безопасное расстояние, передразнил меня парнишка. — Сам стоит возле ихнего дома и сам спрашивает… Фрайер лапотный!
На калитке — здоровенный замок, вдвое больше того, который Светка отправила в мусорный контейнер. Такой же висит на дверях дома.
— Чаво зыркаешь? — подобрел пацан. — С»ехали Суворовы. Как дядьке Николаю требуху выпустили — подались к родичам.
— Куда?
Ответить маьчишка ен успел.
— Брысь, паскудник! — раздался хорошо знакомый старческий голос и «бизнесмена» будто кошка за забор уволокла.
За моей спиной ехидно ухмыляется… дед Ефим.
— Вы?
— Добрый вечер, Сергеич. Я за рыбкой припожаловал — хорошую рыбку здешние рыбаки ловят. Гляжу — знакомец… Тожеть за рыбкой, аль по другой надобности?
— Пантелеймонов откомандировал поглядеть, как живут семьи погибших рабочих, не нужна ли помощь?
— Погляди-ка, заботу проявляет. Молодец мужик, справедливый. А Суворовых-то нетути, пацаненок правду сказал — уехали в Сибирь-матушку, тамо у Фроськи родня проживает…
Я внимательно слушал стариковскую болтовню, оглядывал его, сверяя слегка согнутую фигуру со скользнувшей между деревьями фигурой киллера. Ни малейшего сходства… И все же появление воротного стража после того, как я видел его забавляющегося с собакой рядом с домом, не подается разгадке… Пока не подается…
Целую неделю ходил сам не свой — в голове перемешались последние события, несомненно связанные с таинственым убийством Вартаньяна. Бессмысленная гибель Тимофеича, смерть под колесами грузовика бородатого Суворова. Казалось бы, ничем не связанные между собой трагические события подкреплялись странным поведением деда Ефима, упрочнялись загадочным разговором в офисе «крыши», окутывались серым туманом передачи ещё не распознаного конверта.
Короче — ералаш, в котором предстояло разобраться, разложить по кармашкам и полочкам. Ибо только путем наведения порядка в сплетении разнообразных фактов и фактиков можно докопаться до имен убийц, извлечь из провала причины и взаимосвязь всего происшедшего в мирном, на первый взгляд, железобетонном предприятии.
Единственное достижение — раскрыта тайна гитлеровского кинжала, «тесачка». И — прояснился действительный, а не нарисованный, облик воротного стража.
Впрочем, «прояснение» — условное, над бывшим сексотом придется долго ещё работать, разбирать деда Ефима на отдельные детали, каждую из которых рассматривать под микроскопом.
