Голос его пропитывают каждую букву моей фамилии искренней подленькой радостью. Не знаю, когда именно наши отношения со Смитом накалились. Наверное, тогда, когда выяснилось, что он лучший друг Патерсли (директора), а я жизнь ему порчу, словно в лотерею играю. А потом еще эта неловкая ситуация, когда он нашел мое уязвимое место с F..
Но в этот раз я не бреду к доске, нарочно шкрябая подошвами по полу (он этого терпеть не может), перебирая на языке множество ругательств, как на английском, так и на испанском. Нет, в этот раз я распрямляю плечи и шествую к доске с всем самодовольством, на которое способен. На моих губах играет улыбка, а язык еле удерживается от свершения непристойного жеста, направленного Смиту.
Нет, перебарщивать нельзя – если он впилит в меня свои глаза, Зануда мне не сможет помочь.
Он дает мне задание и, немного повыпучивая на меня глаза приличия ради, вновь утыкается в учебник. Я поворачиваюсь к новенькой, готовый распознавать всевозможные знаки, которые она уже мне подает.
Но девчонка просто смотрит на меня. Господи, неужели можно быть настолько тупой и умной одновременно? Или у нее память, как у рыбки? Я изгибаю бровь, внушительно глядя на нее в ответ. Давай, вспоминай, мать твою. Это я дал тебе бакс, напрягай свою скудную память.
Но в следующий момент мне ясно дают понять, что дело совсем не в забывчивости.
Питерсон скрещивает руки на груди и хмыкает, стрельнув глазами в сторону Смита, и вновь вернувшись на меня.
Тут до меня доходит. Она, видимо, еще не до конца ознакомлена с условиями жизни в нашей школе, а главное с условиями взаимодействия со мной. Со мной лучше не ругаться – правило номер один. Мне лучше не вредить – правило номер два. За помощь лучше благодарить – правило номер три. Даже если это помощь тебе кажется сомнительной – правило номер четыре. Потому что мне насрать – правило номер пять. Я сумею испоганить тебе жизнь, если ты не начнешь сейчас же шевелить задницей – правило номер шесть.
Время идет я начинаю сильно злиться, и очевидно, даже до такой принципиальной туповатой рыбки, как Питерсон, это вскоре доходит. Она недовольно фыркает, хмурится, но тут же собирается на стуле и глядит в свою тетрадь. Недолго думая, закатывает глаза и начинает помогать.
Так-то лучше.
Когда Смит оборачивается проверить задание – я уже с демонстративной небрежностью отряхиваю руки от мела, скучающе глядя на доску. Смит немного ошарашен – столько я еще никогда не умудрялся написать, но истинного удивления на лице пока нет.
Этот ублюдок уверен, что вся эта писанина – дерьмо собачье.
Как обычно, просит проверить класс. Все тупят глаза и бормочут, что все исключительно правильно и верно. Еще бы. Тогда Смит хмурится, поправляет очки на носу, и сам начинает пристально проверять решение. Я вижу, что его взгляд, точно цепкие щупальца, выискивают любую неровность или шероховатость, за которую можно уцепиться. Точно рипей – любую поверхность, чтобы присобачится.
Но ничего такого нет. Решение безукоризненно.
Я с наслаждением наблюдаю, как вытягивается его лицо – сейчас даже не скрываю самодовольной усмешки, глядя на него в упор. Надеюсь, Шон заснял этот момент. Я распечатаю этот снимок и повешаю в своей долбанной комнате. Черт, еще никогда во мне не бурлило столько удовлетворения от этой чертовой жизни.
– Все верно – бормочет Смит, вновь поправив очки – А+, садись.
Моя губы расходятся еще шире и думаю, все закончилось бы смехом, но когда я пошел к парте и выпустил лицо Смита из поля зрения, смеяться расхотелось. На смену злорадству вновь пришло приятное чувство самоутверждения.
Новым для меня способом.
Мне оно нравится, и я решаю, что теперь всегда буду покупать решения задач на уроки Смита у Питерсон, о чем и говорю Шону, ожидая увидеть восхищение на его туповатом лице.
– Нахрен надо? – хмурится он – это по баксу каждый.. каждую..каждое…
Очевидно, он пытается подсчитать, сколько, идя по кругу, раз в месяц либо неделю называют мое имя к доске.
– Раз в полторы недели – фыркаю я – это не много.
– По-моему эта фигня какая-та – бубнит он.
Конечно, ведь он уже понимал, что деньги я собираюсь тратить общие. Хотя.. думаю, я буду давать ей 50 центов, а не бакс, как и собирался. Для нее это слишком легко, чтобы оценивать решение задачки в бакс. Ну.. или бакс, но тогда она помогает на математике и еще на чем-нибудь, например.
– А она согласится? – с сомнением замечает Шон и скептично глядит на спину Зануды, что сидит в двух рядах и пяти партах спереди нас – по-моему она дохрена о себе мнит.
– А кто ее спрашивает – усмехаюсь я – откажется помогать за деньги, станет помогать просто так.
Хотя я был уверен, что Питерсон не дура и вовремя сообразит, что участи ей не избежать, и лучше брать деньги, пока дают.
Но на перемене она слизывается с кабинета слишком быстро, и я решаю не тратить время на ее поиски. Сейчас пятница, следующий урок у Смита только во вторник. Она и так готовится – достаточно будет перед уроком сообщить ей о новых правилах, и все будет чики-бамбони.
