— Скучно, — сознался Малыш. — Даже сам не понимаю.
— Ничего, — сказал Павлыш, отвлекаясь от игры. — Ещё неделя, и мы дома.
— Чем бы мне вас отвлечь? — спросил капитан. — Эта болезнь, лихорадка возвращения, обычно лечится авралами и прочими энергичными действиями… Правда, доктор?
— Правда, но бесчеловечно, — сказал Павлыш. — Можно найти другой способ. Более интеллектуальный.
— Предлагайте.
— Ну, творчество…
— Кружок рисования? Драматическая студия?
— Примерно так, — сказал Павлыш. — Сдаюсь я, Глеб. Мне через два хода мат.
Капитан вышел в коридор. Павлыш догнал его.
— А в самом деле, — спросил он, — Геннадий Сергеевич, может, займёмся творчеством?
— Ты что имеешь в виду?
— Выпустим журнал.
— Проводи меня до мостика, по дороге расскажешь.
— Мне эта идея пришла в голову, когда я вашу очередную историю слушал, — сказал Павлыш. — Каждый из нас знает их множество, с каждым что-то да происходило. И всё это — назовём это фольклором, даже эпосом — пропадает втуне. Иногда только какой-нибудь журналист запишет рассказ, переработает до неузнаваемости. А пора нам самим восполнить белое пятно в литературе.
Говоря, Павлыш всё более воодушевлялся, разогревался созревающей на ходу идеей. Его голубые глаза метали творческие молнии.
— Это будет альманах удивительных историй…
— Правдивых? — спросил капитан.
— Обязательно!
Павлыш подумал и внёс поправку:
— Большей частью правдивых.
За чаем Павлыш заручился поддержкой большинства экипажа. Лишь Баков и Снежина Панова отказались участвовать в альманахе, сославшись на отсутствие литературных способностей.
Павлыш возмущался.
— Среди нас нет писателей, — уверял он. — Никто не умеет писать красиво. Совсем не в этом дело. Мы хотим сохранить для потомства фольклор в чистой его форме, без наслоений, которые обязательно внесут в него литераторы. И вообще подписываться необязательно.
— А я бы и не стал, — сказал Бауэр. — Кому какое дело до моего скромного имени?
— Правильно, — одобрил Павлыш. — Рукописи будете отдавать мне, я сам себя назначаю составителем альманаха, — это дело трудное, хлопотное, связанное с сохранением тайны псевдонима…
— Да и псевдонима не надо, — сказал Бауэр. — Пусть будет как на конкурсе: каждый подаёт свой рассказ под девизом.
— Отлично.
— А не членам экипажа участвовать можно? — спросил вдруг молчавший до этого патриций с планеты Муна.
— По крайней мере, я в этом не сомневаюсь, — сказал корона Аро, представитель Галактического центра. — И буду первым, кто принесёт рассказ уважаемому редактору литературного альманаха.
Однако первым рассказ принёс не корона Аро. Тот ещё переводил его, как в дверь к Павлышу постучали.
— Войдите, — сказал Павлыш, уже час корпевший над чистым листом бумаги, включавший в отчаянии диктофон и бросавший его при звуке собственного голоса.
Павлышу было трудно. Рассказ должен был быть достойным редактора и инициатора альманаха. Рассказ должен был быть таким, чтобы Снежина Панова поняла, что писал его именно Павлыш и писал для неё, ради неё.
— Войдите, — повторил Павлыш.
Вошёл некто и сказал:
— Я уже принёс.
— Списал, наверно, — сказал Павлыш.
— Мой рассказ. Под девизом, — сказал некто. — Только печальный.
— А я вот начать никак не могу, — пожаловался Павлыш. — Начало никак не придумаю. Первую строчку.
— Первая строчка — самое трудное, — сказал некто.
Некто ушёл. Павлыш взглянул краем глаза, но читать не стал. Потом.
Вложил лист в машинку, напечатал решительно:
