«Что случилось? Ты достал пищу для нашего козла? Или придумал, чем накормить львёнка? Или знаешь, что мы скажем ревизии в конце месяца?»
«Ты настоящий учёный, Грулад, — сказал человек. — Ты даже не догадываешься, как нам повезло. Множество зверей добровольно пришло в заповедник. Даже один медведь. Мы теперь спасём от голода львёнка и сами будем два месяца сыты. Звери просят убежища».
«А где они сейчас?» — спросил в волнении Грулад, опрокинув блюдце с кашей.
«Я их загнал в изолятор».
«Великолепно!»
Они стояли перед дверью в изолятор. Вдруг Грулад сказал:
«Жалко только, что они — последние звери на Муне. И они нам доверились. Больше зверей не будет».
«Но ты забыл, что мы два месяца будем есть настоящее мясо? И ни один ревизор нас не уличит. Мы даже откормим львёнка. Он будет жив к следующей ревизии».
И, рассеяв таким образом последние колебания, они вошли в изолятор, где их с надеждой ожидали звери, и перебили их из автоматов».
— И это всё? — спросил Павлыш.
— Да. А что же ещё? Только девиз: «Люби слабого». Это иронический девиз.
— Раз уж у вас земные медведи, то можно взять соответствующее библейское выражение, — сказал Павлыш. — «Люби ближнего своего».
— Правильно.
Патриций записал девиз.
— И ещё замечание. Я на вашем месте вернул бы мунские названия зверей. Всё равно понятно, что действие происходит у вас: и имена, и названия.
— А если все имена поменять на земные?
— На Земле же этого не может быть. Получится ненастоящая аллегория. Ложная.
— Ладно, — сказал патриций. — Согласен. А в остальном пойдёт?
— Пойдёт, — сказал Павлыш. — Хоть рассказ и в самом деле печальный.
До обеда оставалось совсем мало времени. К своему рассказу возвращаться уже не было смысла. Павлыш вспомнил, что у него есть ещё одна непрочитанная рукопись — та, что обнаружилась днём на столике. Он её и прочёл.
