— Ну, вроде всё, — сказал Павлыш. — Писала, наверно, Кирочка. Теперь ещё один рассказ. И тогда всё.
Последний рассказ назывался так:
СЛУЧАЙ НА ТРЕТЬЕМ КУРСЕ
Помню, был у нас в космическом училище странный случай. Проходили мы практику на недалёкой планетной системе. Все планеты в ней были непригодны для жизни, кроме одной. Да и на ней жизнь, можно сказать, только теплилась. Эволюция зашла в тупик. Было на той планете, раскалённой и сухой, несколько водоёмов. Возле каждого околачивалось стадо животных, малоподвижных, полностью неразумных. Да и какой стимул мог у них быть к развитию, если род поддерживался с помощью водоёма, — напьётся чудище из него, тут же делится на два. Таким образом, стадо было застраховано от несчастных случаев. Но увеличиваться оно также не могло — вокруг водоёма росли кустики, пригодные в пищу. Как только появлялась в стаде лишняя глотка, кто-то другой должен был помереть: пищи не хватало бы.
Но это всё присказка. Жили эти животные, не знали хлопот, но тут прилетели люди, устроили базу, стали изучать и саму планету, и её скудных обитателей.
Мы как раз вышли на орбиту вокруг этой планеты, и оттуда, с базы, прилетела одна девушка, — не помню, как её звали, кажется, Настей. За лекарствами и почтой. С ней обратно на планере мы отправили Витю Умнова, весёлого такого парнишку, в соседней группе учился…
На этом месте Павлыш прервал чтение рассказа. Он понял, что уже в первом номере альманаха ему приходится иметь дело со случаем плагиата. Бродячий сюжет не может быть настолько бродячим, чтобы его вспомнили и записали сразу два члена команды. Кто был одним из них — автором рассказа, лежащего перед Павлышом, доктор догадывался. Стиль и манера повествования выдавали самого капитана. Значит, первый вариант принадлежал кому-то из штурманов или практикантов, неоднократно слышавшему эту историю на мостике и записавшему её, применив толику воображения.
Но прежде чем принимать меры, Павлыш решил дочитать рассказ. Любопытно всё-таки, как трактуется тот же сюжет другим автором.
