Мелькнула мысль, что эта бумага нарочно подброшена ей, чтобы в следующую минуту схватить и отправить в Тауэр. Мало ли что там написано! Но почему-то верилось незнакомцу…
Чей же это голос? Конечно, человек что-то держал во рту и его лицо скрыто маской, и без того меняющей звуки, но интонации…
Кэтрин поспешила к себе, велела закрыть двери на все запоры и развести огонь в камине, несмотря на жару. Не дождавшись, пока камин разгорится, дрожа всем телом, она достала бумагу из-за корсажа, развернула, прислушиваясь к каждому шороху, готовая немедленно кинуть документ в огонь.
Но стоило только взглянуть на текст, как желание уничтожать его пропало. Это, несомненно, копия, но достаточная, чтобы утопить одного из самых страшных врагов королевы. В документе значилось, что епископу Гардинеру принадлежат земли… нескольких монастырей, которые король считал своими!
Кэтрин даже головой затрясла, не в силах поверить, какой важности бумага оказалась у нее в руках. Это означало, что Гардинер столько лет присваивал себе то, что должно быть у Его Величества, тем более когда королю страшно не хватало средств для ведения войны и монарх залезал в долги или сокращал свои расходы! Попади такая бумага к Генриху, Гардинера ждала бы плаха раньше, чем Анну Эскью костер.
Первым порывом Кэтрин было действительно броситься к королю и показать документ, но в тот момент она вдруг сообразила, чей именно голос слышала из-под маски. Это был голос Томаса Сеймура!
Не в силах сразу осознать произошедшее, леди Уиллоуби плюхнулась в кресло, обмахиваясь документом, потому что в комнате было жарко от разведенного камина, но почти сразу сообразила, что документ нужно немедленно спрятать. И снова свиток последовал за корсаж, в комнате его оставлять опасно.
Приказав погасить камин и открыть окно, чтобы стало прохладней, она некоторое время сидела в передней комнате, размышляя. Отдать документ королю значило утопить Гардинера, но если Анна и правда назвала имена, то даже казнь епископа их самих не спасет. Нет, Гардинера нужно заставить забыть все, что сказала Анна.
Стало горько — Анна, мужественная Анна выдала их с королевой? Правда, Сеймур сказал, что в беспамятстве… Значит… значит, ее пытали?! Но этого нельзя сделать без согласия короля!
Кэтрин сообразила, что у нее нет ни минуты! Вскочив, она почти бросилась обратно в зал, где уже собирались придворные. Нужно срочно найти Гардинера и заставить его молчать. А может, этот мерзавец уже выдал все королю? В любом случае другого выхода у нее нет.
Сказать королеве? Но та впадет в панику и может наделать глупостей. Нет, нужно справиться самой…
Кэтрин в тревоге оглядывала зал, пытаясь найти епископа, но его не было видно. И короля не было. Королева попыталась позвать свою верную подругу, но Кэтрин почти отмахнулась:
— Извините, Ваше Величество…
Где же этот чертов епископ?!
— Леди Уиллоуби, кого вы так старательно ищете?
Она даже глаза на мгновение прикрыла, чтобы не выдать себя или не вцепиться в ненавистное лицо ногтями.
— Вас, милорд.
— Меня?
По тому, с какой злорадной усмешкой посмотрел на нее саму, а потом и на королеву Гардинер, Кэтрин поняла, что через минуту было бы поздно. В зал уже входил король, вернее, его ввозили в страшно грохочущем кресле-троне на колесах.
Быстро, пока короля не подвезли ближе, Кэтрин зашептала:
— Мне нужно срочно поговорить с вами, милорд.
И снова усмешка епископа была усмешкой аспида перед жертвой.
— У нас еще будет много возможностей поговорить с вами, миледи…
И Кэтрин решилась. Прикрывшись веером, она ловко выхватила из-за корсажа документ и сунула его в руки епископа:
— Да, конечно, милорд, только взгляните на этот документ. Это, конечно, копия, но если что-то случится со мной или с королевой, Его Величество от верных людей получит оригинал…
Епископ отступил за чьи-то спины. Кэтрин старалась не смотреть, ее било, словно в лихорадке, и только многолетняя привычка не выдавать истинных чувств позволила держать себя в руках. Она что-то рассеянно отвечала на приветствия, приветствовала сама, прижимала пальцы к вискам, жалуясь на мигрень и страдальчески улыбаясь.
И вдруг снова как шипение аспида рядом с ухом:
— Чего вы хотите взамен, миледи?
Она чуть кивнула:
— Это уже другой разговор, милорд.
Они отошли к окну. Странная пара, никогда раньше Кэтрин с Гардинером не беседовали наедине, они друг друга просто ненавидели, но сейчас обоим не до того.
— Вы забудете и постараетесь, чтобы забыли все остальные все, что сказала Анна Эскью. Ведь в беспамятстве многое можно произнести такого, чего не было, не так ли, милорд?
— Оригинал? — он протянул руку.
— О, я не ношу с собой опасные документы. Вы получите оригинал тогда, когда я пойму, что все миновало.
— Почему я должен верить?
— А что вам остается? К тому же копия не одна, да и еще документы есть…
По тому, как стиснул зубы Гардинер, Кэтрин поняла, что попала в точку, у епископа немало грешков против короля. Эх, знать бы о них…
— У королевы?
— Королевы? Ее Величество ни к чему впутывать в такие дела, у нее достаточно забот с недугами короля.
Но он не сдавался:
