Скучная жизнь с работой без отдыха и продыха вдруг исчезает в одно мгновение. Я засыпала на своем диванчике, а проснулась в непонятном месте, где меня пытается убить неведомый монстр. Здесь творится что-то странное.
Солнце уже клонилось к закату, щедро заливая своим золотым светом холмистую местность, покрытую ровным ковром тонкой и высокой травы, легко колыхающейся на легком ветру, делающей холмы похожими на огромные волны травяного моря. Стояла тишина, иногда нарушаемая лишь тихим шелестом растительности. То тут, то там виднелись островки небольших зарослей в низинах — еще не лесок, но уже и не степь. Кое-где из травы выглядывали острые серо-белые камни, некогда бывшие скалами. И если подняться на один из холмов, то были видны вдалеке пики этих самых скал, и дорожка, ведущая в ущелье меж ними.
Вдруг идиллическую картину мира нарушило движение. Девушка, еще совсем молодая, бежала со всех ног. Дыхание ее было тяжелым и прерывистым, но она упорно продолжала свой путь, стараясь не притормаживать ни на секунду. В руках она держала прекрасный белый цветок, от которого исходило неровное сияние. Она периодически оглядывалась назад, зорко вглядываясь в холмы, но тут же припускала еще быстрее, пытаясь оторваться от преследователей. Ее путь лежал к той самой дорожке в ущелье. Она перебегала от одного островка растительности к другому, петляя меж холмов, стараясь быть как можно менее заметной. В ее голове билась лишь одна мысль — успеть, спасти всех, свою деревню, свою семью, свой мир. Ведь лишь от нее зависела судьба всего этого мира. Если она успеет позвать на помощь древних богов. Их храм был сокрыт в скалах, выдолблен прямо в одной из них.
Она с детства помнила — три огромные сидящие в позе дзен статуи невиданных никогда ранее существ, покрытые тонким слоем белой пыли, окаменевшей с течением времени. И как старейшина учил, что в час великой опасности один герой может пожертвовать энергией своей души, чтобы пробудить их и призвать на помощь. Для этого и нужен был тот цветок, что она так трепетно прижимала к своей груди. Именно он помогал высвободить всю энергию души без остатка, сгореть в яркой вспышке, словно сверхновая, не оставляя даже пепла после себя.
Она снова затравленно оглянулась назад. На одном из холмов поодаль показались ее преследователи. Ужасающие монстры, наполовину живые, наполовину созданные из металла, созданные чьим-то больным мозгом. Уже давно не люди, но и не киборги. Их лица были изуродованы, кожа местами была разрезана, а в разрезах просвечивали металлические импланты. Вместо тела — металлические конструкции, отдаленно напоминающие скелет, с прозрачными сферами посередине, в которых плавали в зеленой мутной жидкости остатки внутренних органов, покрыто все это было особой броней. Захватчики. Они называли себя Кувва. Они пришли в ее мир, когда весна набирала обороты, радуя всех свежей зеленью и едва распустившимися цветами. И сразу начали уничтожать все, до чего могли дотянуться. И мир, живой мир, планета Эридиус, где испокон веков почитали жизнь, захлебнулся в ненависти. Сама природа восстала против — посреди лета началась зима. Все за одну ночь засыпало снегом, начались метели, морозы. Но захватчикам это было все равно, ведь они ничего не чувствовали — ни живые не мертвые. А затем они стали забирать население, которое не могло оказать им существенного отпора, ведь они жили в единении с природой и никогда ни с кем не воевали, и переделывать в своих солдат. Всему миру грозило вымирание. И тогда она вспомнила о легенде и о храме в скалах. Священные защитники мира — Наири, спящие много веков, всегда защищающие жизнь, искореняющие зло.
И она бежала, хоть легкие давно горели огнем, а в глазах плавали цветные круги. Еще немного, еще чуть-чуть. Вот оно ущелье. Девушка сделала последний рывок и ворвалась в темную прохладу камня.
Дорожка была довольно узкой — преследователи с трудом могли продвигаться в своей броне, шеренгой по одному. Это позволило девушке немного оторваться от них и направиться вверх по плоским ступеням прямо в храм. Она прямо таки ввалилась в узкий вход, еле встала на ноги, приложив последние усилия, добрела до статуй и упала пред ними на колени, держа цветок на трясущихся вытянутых руках на уровне своей груди. Секунда — и она запела последнюю песнь духа, отдавая всю себя и призывая богов на помощь. Все ее тело покрылось мелкими золотистыми искрами, но она продолжала петь. По ее венам заструилось сияние, глаза наполнились светом. От цветка исходило такое же сияние, сливаясь с тем, что было у девушки. Преследователи уже подошли ко входу в храм и пытались пробраться внутрь, кроша каменную породу, прорубая в ней более широкое отверстие. И в момент, когда песнь девушки достигла наивысшей ноты — одному из них удалось протиснуться и подойти к ней со спины. Он занес над сидящей девушкой свою секиру и замер. Потому, что тело девушки превратилось в ярчайшую звезду, которая взорвалась в ту же секунду, выпуская всю энергию ее души, которая взрывной волной прошла по храму, ударив по статуям и нападавшим.
