Кузнецову удалось, под видом все того же Пауля Зиберта, побывать на приеме и у рейхскомиссара Украины кровавого Эриха Коха. Коммунист Николай Кузнецов был готов пожертвовать собственной жизнью, лишь бы уничтожить этого изверга, одного из самых доверенных лиц Гитлера. Однако охрана рейхскомиссара, находившаяся в кабинете и состоявшая из трех эсэсовских офицеров с овчаркой, оказалась расставленной таким образом, что Кузнецов не успел бы выхватить пистолет.
Последний раз я виделся с Медведевым в январе 1944 года, перед уходом его отряда из Волынской и Ровенской областей дальше на запад, ко Львову. Дмитрий Николаевич передал тогда в наш госпиталь своих раненых для отправки их затем на Большую землю.
С первых минут той последней встречи бросилось в глаза, что Медведев мрачен, неразговорчив. Я подумал, что его самочувствие вызвано какими-нибудь досадными пустяками, и попытался настроить Дмитрия Николаевича на другой лад. Вздохнув, он взял меня за локоть и отвел немного в сторону.
- Случилась беда, Алексей Федорович! - сказал он. - Вторично арестована Савельева и еще кто-то... О том, кто именно, данных пока не имею, связи разом оборвались, но что Савельеву взяли - это точно...
Мы помолчали.
- Нельзя ли что-нибудь сделать? - спросил я. - Концы связей все же у вас. Быть может, послать на выручку Кузнецова?
- Николай сейчас далеко и выполняет другое задание. Но дело не в этом! Нашли бы людей... Есть даже некоторый опыт. Из ровенской тюрьмы мы в свое время вырвали нашего разведчика Жоржа Струтинского. Однако надо учитывать фактор времени! Пашу держат особенно крепко, если взяли во второй раз. Подготовка займет недели... А Красная Армия приближается к Лупку, его освобождение - вопрос дней.
Мы опять помолчали. Дмитрий Николаевич был прав. Я снова заговорил первым:
- Значит, можем надеяться лишь на счастливую случайность?
- Да, конечно... Или сами подпольщики, из оставшихся на воле, что-нибудь предпримут. Люди там решительные, смелые, вы же знаете... Будем надеяться, ждать.
- Будем надеяться! - кивнул я.
Мгновенно испортилось настроение и у меня. Тяжело было сознавать, что ничем не можешь помочь попавшим в беду товарищам.
Медведев со своим отрядом ушел в район Львова. Я пытался связаться с Луцком через рожищанских подпольщиков. Безуспешно! Поступило лишь донесение, что в городе среди оккупантов паника, полным ходом идет эвакуация немецких учреждений. О Паше и ее друзьях - ни слова.
Приходилось ждать, ждать и надеяться, верить.
Луцк освободили 5 февраля 1944 года. Прошла еще неделя-другая, прежде чем к нам в обком, теперь уже через фронт, дошла из Луцка скорбная весть о гибели Паши Савельевой. Затем мы узнали и некоторые подробности.
Гитлеровцы вторично арестовали Пашу в последних числах декабря. Не избежали ареста также Мария Дунаева, Петр Болдырев и два-три подпольщика, фамилии которых не установлены. Савельева была еще жива, когда после зверских истязаний расстреляли ее верных товарищей. Пашу мучили, пытали дольше всех. И смерть ей была уготована самая страшная.
14 января во дворе луцкого замка-тюрьмы запылал огромный костер. У средневековых стен, на средневековом костре современные инквизиторы в фашистских мундирах заживо сожгли славную дочь советского народа комсомолку Прасковью Ивановну Савельеву.
В камере, где героиня луцкого подполья провела свои последние дни, воины-освободители сняли шапки и склонили головы перед неровными, должно быть с огромным трудом выцарапанными на стене, строками:
"Приближается черная, страшная минута! Все тело изувечено - ни
рук ни ног... Но умираю молча. Как хотелось жить! Во имя жизни
будущих после нас людей, во имя тебя, Родина, уходим мы... Расцветай,
будь прекрасна, родимая, и прощай.
Твоя П а ш а".
Люди не могли оторвать глаз от глубоко взволновавшей ид предсмертной записи героини, а мимо древнего луцкого замка все тянулись, двигались к фронту советские войска, наша мощная боевая техника. Там вдали гремела канонада новых сражений за полное освобождение украинской земли от фашистских захватчиков*.
_______________
* Через некоторое время после первого издания в 1965 году этой
книги у меня в Киеве побывали приехавшие из Англии супруги Роуз
(Ружена) и Джек Хьюстон. Ружена, носившая до замужества фамилию
Фридова, оказалась родной сестрой не раз упоминавшегося выше доктора
Франтишека Фрида.
В годы войны г-жа Хьюстон потеряла всякие следы брата и только
из книги "Последняя зима" узнала, что он был активным участником
подпольной борьбы с оккупантами на Волыни. В дальнейшем она выяснила,
что после освобождения Лупка доктор Фрид находился в партизанском
отряде и погиб в бою смертью храбрых. Желание повидать места, где
сражался Франтишек Фрид, познакомиться с его боевыми друзьями и
привело сестру доктора на Украину.
Вместе с мужем она побывала в колхозе им. Энгельса, где хорошо
знали Ф. Фрида. Приняли их там очень сердечно. В память о брате
Ружена увезла в Англию маленькую сосну, выкопанную в лесу, где пал
Франтишек.
В 1967 году мне довелось быть в Лондоне и навестить супругов