- Какая может быть разведка, если вы находитесь у партизан? Да мы вам дадим любые данные о положении на пятьдесят километров вокруг. А то и на сто!
- Конечно, дадим, - подтвердил Караваев. - Оставайтесь, хлопцы! Сейчас начштаба карту принесет, всю обстановку вам в точности обрисуем.
- От данных не откажемся. Но ведь нам надо еще и "языка" взять! - с оттенком многозначительности в голосе сказал сержант.
- "Языка"! Нашли о чем говорить! - усмехнулся Николенко. - Можем предоставить и "языка"... А для вас, братцы, уже банька топится. Хорошая у нас банька! А веники-то какие - березовые, отборные!
Николенко был великим соблазнителем. А в отношении "языка" он немедленно перешел от слов к делу.
- Требуется доставить в кратчайший срок фрица, - сказал Николай Михайлович командиру взвода разведки. - И аккуратно доставить, культурно! Дырок в нем не делать, морду не портить. Ариец должен быть первого сорта! Для верности пошли Чечукова.
Невзрачный с виду и застенчивый по характеру, Вася Чечуков считался в батальоне лучшим специалистом по добыванию "языков". Когда красноармейцы только начинали нахлестывать себя веничками, Чечуков вместе с Пугачевым и еще двумя партизанами уже подползали к немецкому дзоту возле станции Польска Гура.
Далее Василий действовал по своему обычному, многократно испытанному методу. Оставив Пугачева и вооруженного "дегтярем" Тараса Глушко для прикрытия, он в паре со своим другом Мишей Бураковским осторожно двинулся дальше. Партизаны подползли к самому брустверу проложенной у дзота траншеи и стали ждать.
Фашисты не слишком долго испытывали их терпение. Из укрытия вышел долговязый немец и зашагал по ходу сообщения, бренча котелком. Все остальное произошло в несколько мгновений. По знаку Чечукова здоровяк Бураковский всей тяжестью своего тела обрушился на немца, подмяв его под себя. Почти одновременно с Бураковским прыгнул вниз Василий, на лету втискивая в рот гитлеровца кляп. Затем без малейшей паузы оба партизана приподняли свою добычу и передали пленного подползшему к окопу командиру взвода. Все делалось молча, с быстротой и согласованностью акробатов. Волокли пленного по очереди. Немец попался сообразительный: понял сразу, что сопротивление не в его интересах.
Армейские разведчики, ублаготворенные баней, попивали чаек. Из вежливости они не спрашивали у хозяев, как там обстоит дело с "языком". Однако по взглядам, какими украдкой обменивались гости, Николенко понял, что им не сидится на месте.
- Не волнуйтесь! Будет вам пленный! - заверил Николай Михайлович.
В душе-то он и сам волновался. Конечно, Чечуков никогда не подводил... Но мало ли что могло произойти! Поэтому Николенко очень обрадовался, когда появился Пугачев и доложил по всей форме:
- Товарищ командир батальона! Ваше приказание выполнено: "язык" доставлен в полной сохранности.
- Давай его сюда.
Пленного ввел Чечуков и сразу стыдливо потупился. Уж такой был стеснительный этот Вася Чечуков! Немец представлял собой типичный экземпляр оккупанта образца 1944 года: отощавший, с подмороженным носом, в грязной короткой шинелишке.
- Вот вам самый настоящий гитлеровец! - сказал Николенко профессорским тоном. - Лучших теперь и не бывает! Нос у него подморожен, но зато перед вами ефрейтор. Вон на левом рукаве ефрейторская нашивка углом.
- Чего ж, "язык" вполне подходящий! - обрадованно заявил один из сержантов.
- Постой, не торопись! Надо еще выяснить, насколько он умственно подкован, - сказал Николай Михайлович, а затем обратился к пленному: - Ну как, ефрейтор? Гитлер капут?
- Капут! - с готовностью подтвердил немец, держа руки по швам.
- А партизан - капут?
- Нихт, нихт... Партизан ист гут! Партизан нихт капут!
- Во всем прекрасно разбирается, - отметил Николенко. - Таким образом, ребята, вопрос ясен: остаетесь у нас ночевать.
- Как бы не сбежал этот вояка! - сказал командир красноармейцев. Связать надо. Веревка у нас припасена.
- Береги, солдат, веревочку до Берлина, может, Гитлера еще вешать будешь! - подмигнул разведчику Караваев. - А у этого обрежем на штанах все пуговицы, и никуда он не денется.
- Когда пуговицы обрезаны, фашист о побеге и не мыслит. Ему лишь бы портки удержать! - объяснил Николенко.
Армейцы остались, побывали еще во многих землянках, хорошо выспались и только утром со всеми нужными данными и с пленным, поддерживающим нижнюю часть обмундирования, тронулись в обратный путь.
Мне поведал эту историю Иван Иванович Караваев. Между прочим, он считал, что 5-й батальон первым принимал у себя армейских разведчиков. Я не стал его разочаровывать. К тому времени армейцы уже побывали и в других батальонах, и у нас в штабе, всюду получая интересовавшие их сведения.
Однако дело не ограничивалось сообщением нужных данных соседним частям Красной Армии. В штабы ближайших фронтов мы регулярно направляли разведывательную информацию по всему нашему району, да и не только по нашему.