В то время как число испанцев оставалось неизменным, Манко за несколько недель удалось собрать боевую силу численностью от 100 000 до 200 000 человек — совершенно поразительное достижение в области логистики. Следует заметить, что речь идет о временно призванных на военную службу бойцах — в обычной жизни это были фермеры или пастухи. По большей части это были женатые люди в возрасте между двадцатью пятью и пятьюдесятью годами. Более молодые неженатые люди проходили службу не в качестве бойцов, а в качестве гонцов или носильщиков. Именовавшиеся «аука камаюк», воины из каждой провинции говорили на своем местном наречии. У них были свои вожди. Эти вожди подчинялись верховному инкскому военному командованию. Все это огромное воинство, собравшееся вокруг Куско, было, подобно самой Инкской империи, гетерогенным и многоязычным.
Помимо обычных хлопковых или альпаковых туник, на инкских воинах были плотные доспехи, подбитые хлопком, и шлемы, сделанные из плетеного тростника или дерева. Несмотря на хаос последних лет, инкские склады на всем пространстве страны были доверху забиты оружием, униформой и разного рода военным снаряжением. Педро Писарро вспоминал, что когда он впервые прибыл в крепость Саксауаман, то он обнаружил, что многие склады на ее территории были заполнены военным снаряжением:
«Все эти помещения были забиты копьями, стрелами, дротиками, дубинками, индивидуальными щитами и огромными овальными щитами, которые для защиты могли использовать до сотни индейцев — во время штурма крепостей. Там было много морионов [шлемов] из тростников, сплетенных настолько туго, что голове в подобном морионе не мог угрожать никакой удар».
Туземные ремесленники произвели огромное количество оружия. И хотя в большинстве своем униформа была стандартизированной, отряды из различных провинций дополняли ее своими красочными элементами, чтобы командиры могли мгновенно распознавать свои войска. Отец Бернабе Кобо писал:
«Поверх этой защитной одежды на них были очень красочные богатые украшения и драгоценности; на головах у них были красивые разноцветные перья, а на груди и спине большие золотые и серебряные пластины, более бедные солдаты носили медные пластины».
Отряды лучников и пращеметателей, способные поражать врага на расстоянии, обычно шли впереди ударных подразделений, вооруженных дубинками и топорами.
«Их основным оружием… [является] праща… с помощью которой они могут запустить камень, который может убить лошадь, а иногда и всадника… Она производит почти такой же эффект, как аркебуза. Один раз я видел, как камень, запущенный из пращи, разбил надвое меч в руках человека, находившегося на расстоянии тридцати ярдов».
Войска со всех концов империи все прибывали и прибывали, так что вскоре выстраивавшиеся на склонах холмов отряды придвинулись уже вплотную к домам на окраине города. Днем и ночью со стороны войск доносился рев — бойцы то и дело выкрикивали на своих родных языках насмешливые оскорбления, направленные в сторону испанцев. Весь этот звуковой вал был своего рода психической атакой, и целью его было вывести из равновесия и запугать испанцев. «Оттуда доносились такие крики, что все мы были поражены», — вспоминал Педро Писарро. Туземцы постоянно выказывали свое насмешливое презрение, они поднимали свои туники и обнажали ноги, с тем чтобы продемонстрировать свое презрительное отношение. У инков обнажение ног представляло собой знак очень серьезного оскорбления. Давно уже не считая испанцев заморскими богами, туземные воины наглядно демонстрировали испанцам свое крайнее презрение.
В фокусе внимания Манко Инки были все аспекты готовящейся военной атаки. Он хорошо осознавал, что для победы религиозные аспекты не менее важны, чем диспозиция войск. Если бы боги отказались проявить свою благосклонность, перевес сил над врагом не имел бы никакого значения. Манко выступил распорядителем ряда торжественных церемоний и жертвоприношений, чтобы снискать себе божественную помощь.
