Конкистадоры между тем и не догадывались, что Атауальпа уже принял решение в отношении их. Он решил, что на следующий день он схватит чужеземцев, б
Когда Эрнан Писарро и Сото вернулись назад в Кахамарку, солнце уже село и высыпали звезды. Воздух был свежий, весьма холодный после дождя с градом. У ворот, выводивших из внутреннего двора, дежурили испанские солдаты, готовые к отражению атаки. Оба капитана спешились и направились к жилищу губернатора — большому каменному дому, выходящему на площадь. Там они рассказали старшему Писарро и еще изрядному числу собравшихся испанцев о состоявшейся встрече с инкским императором.
Два капитана рассказали о том, что известие об убитых на побережье туземцах разгневало Атауальпу, и о том, что он знал о трех ликвидированных испанцах; они подробно описали огромные, хорошо вооруженные отряды индейцев. Они также поведали об ореоле величественности, окружавшем фигуру инкского повелителя. По словам испанцев, они до сих пор не встречали индейских вождей, которые бы имели такой величественный вид. Если до сих пор у них были сомнения по поводу того, действительно ли данное государство столь могущественно, то теперь эти сомнения рассеялись. Сото рассказал, как ему удалось напугать воинов Атауальпы своим притворным кавалерийским наскоком и об отсутствии какой бы то ни было реакции со стороны императора. Два капитана также рассказали, как им были поданы золотые кубки, и о том, что они видели множество золотых предметов в лагере Атауальпы.
Слушавшие переглядывались, и их настроение постепенно падало. Они попали в очень неприятную ситуацию, находясь на расстоянии двухнедельного перехода от Тумбеса, где они оставили свои корабли. В нынешнем расположении испанцы были, по сути, изолированы, их окружала гористая местность, которую они плохо знали. Они не могли отступать, поскольку на высокогорных перевалах могли быть блокированы, в замысловато изогнутых каньонах их могла поджидать засада. Кроме того, любая попытка спастись бегством очевидным образом свидетельствовала бы об их испуге и дала бы инкам психологическое преимущество. Между тем инкский император со своими хорошо обученными и хорошо организованными легионами был рядом. Эрнандо Писарро засвидетельствовал, что он видел порядка 40 000 воинов; в частном разговоре с братом он сказал, что общее их число может достигать 80 000. Это означало, что индейцы численно превосходили испанцев примерно в соотношении 400:1. С другой стороны, если испанцы решат пережидать ситуацию в городе, всеми способами пытаясь имитировать дружбу с индейцами, на что они могут рассчитывать?
Они могли согласиться сражаться за интересы инкского императора против его врагов, как это предлагали некоторые военачальники Писарро, и возможно, такой вариант стал бы выгодным для испанцев. В этом случае они могли рассчитывать на то, что позднее им удастся отбить у него власть. Другие говорили, что император мог затеять с ними игру в кошки-мышки; в любой момент он мог забрать у испанцев оружие и лошадей и уничтожить их. Сотрудничество с инкским императором было сопряжено с явной опасностью.
Был и другой вариант: попытаться захватить в плен Атауальпу. Некоторые испанские военачальники настаивали, что им следует сделать так же, как в свое время поступил Кортес, захватив ацтекского императора Монтесуму. На протяжении десятилетий Писарро и Сото брал и в плен вождей меньшего ранга, угрожая затем лишить их жизни, если они не прикажут своим подданным подчиняться испанцам. Но другие военачальники указывали, что этот вариант также был очень рискованным, поскольку не было гарантии, что у них когда-нибудь появится шанс захватить инкского лидера. Также этот вариант относился к серии «все или ничего», поскольку если бы испанцам не удалось пленить императора с первой попытки, то у индейцев уже не осталось бы сомнений относительно враждебных намерений чужеземцев, и непременно последовали бы открытые военные действия. Оказавшись перед лицом таких многочисленных войск, испанцы, конечно, были бы сокрушены.
