Через переводчиков Писарро узнал о предстоящем прибытии возможного претендента на инкский трон и уже собирался заключить и его под стражу. Если Уаскар окажется в заточении, то это будет означать, что Писарро держит под своим контролем двух императоров, таким образом распространив свою власть на центральный и южный регионы страны. Атауальпа начал свою борьбу, первоначально контролируя только 10 процентов территории Инкской империи, северную часть современного Эквадора. Уаскар же контролировал остальные 90 процентов. В течение последующих пяти лет это соотношение постепенно менялось, так что к концу войны территория, находившаяся под управлением Уаскара, уменьшилась до мизерной части.
Но втайне от Писарро Атауальпа направил гонцов, которые должны были задержать конвой, сопровождавший его брата. Примерно в четырехстах километрах к югу от Кахамарки инкские солдаты убили Уаскара и сбросили его тело в реку. Отказавшись от возможности освободить своего брата и попросить его помочь организовать народное восстание против захватчиков, Атауальпа сделал ставку на династическую политику. По иронии судьбы плененный инкский император решил, что важнее защищать свой трон от поползновений со стороны своего брата, чем от посягательств отряда иноземных захватчиков. Будучи уверенным в том, что испанцы скоро уйдут, он полагал, что теперь, когда его брат мертв, вопрос о власти над всей империей можно считать решенным.
Как ни удивительно, Писарро принял объяснение Атауальпы относительно причин скорой смерти Уаскара — брата якобы убили стражи, не имея на то распоряжений Атауальпы. Теперь, когда остался только один инкский император, и его местоположение представлялось вполне надежным, очень важным был тот факт, что Писарро мог продолжать контролировать империю посредством фигуры Атауальпы, чьи вассалы оставались верными ему.
Контраст в отношении Атауальпы к своим подданным и своим тюремщикам поражал испанцев. В отношении к туземцам, находящимся ниже его на иерархической лестнице, то есть ко всем гражданам Инкской империи, Атауальпа демонстрировал надменность и суровость. Обычно он принимал посетителей, сидя за ширмой, так что они его не видели. Только избранным Атауальпа даровал привилегию смотреть на него. Характерной чертой инкского стиля правления было крайне презрительное отношение к нижестоящим чиновникам, что упрочивало разделение власти. В присутствии своих подданных Атауальпа вел себя как бог, спустившийся на землю, он распространял ауру снизошедшей с небес власти.
В присутствии захватчиков, которые самим фактом заключения императора под стражу показали свою силу и утвердили свою власть, Атауальпа демонстрировал совсем иную сторону своей личности. Имперская надменность полиняла, и он вел себя скорее как «голый император». Испанцы позволяли императору пользоваться услугами своей челяди, продолжать вести жизнь в роскошных условиях, к которым он привык, и осуществлять управление империей. Но они не позволяли Атауальпе командовать армией.
За долгий период своего заточения Атауальпа постепенно начал вызывать к себе симпатию у испанцев — в первую очередь у Эрнана де Сото и Эрнана Писарро. Два испанских капитана научили инкского правителя игре в шахматы и проводили с ним за этим занятием долгие часы. Атауальпа вскоре стал демонстрировать искусность в игре, дав ей название «таптана», или «внезапная атака». У него явно вызывали воодушевление обнаруженные им параллели у этой игры с военной стратегией.
Засыпая своих тюремщиков вопросами, Атауальпа зачастую поражал испанцев наличием у него очевидной разумности и логики. Нотариус Франсиско де Херес писал: «Испанцы, слушавшие его, явно были поражены, обнаруживая такую мудрость в варваре». «[Император] самый мудрый и самый способный из всех [туземцев], которых мы встречали, — писал Гаспар де Эспиноса. — Он проявляет такой интерес к вещам, которые мы имеем, что он даже научился очень хорошо играть в шахматы. Удерживая этого человека… под своим контролем, мы обеспечиваем спокойствие во всей стране».
Испанцы, б
Педро Писарро, которому на тот момент исполнилось восемнадцать лет, вспоминал:
