— Я с базы! — кричал горбун. — Это некондиция, понимаете, некондиция! В детские садики везем.
— Это дракон, точно вам говорю, дракон, — уверял полицейский, — они его на куски порезали, а теперь детям повезут.
— Травить вздумали! — взревел второй полицейский.
— Ни в коем случае! — откликнулся горбун. — Мы, может быть, в весе ошиблись или не тем сортом приняли товар, но никогда никого не травили.
— Да что там смотреть, — глубоким басом загудел шофер фургона. — От драконьего мяса любая тварь сразу сдохнет, не знаете разве? — Он показывал на собачонку.
Горбун, сообразивши, что этот песик — его спасение, встал на цыпочки, полез руками в фургон, стал отрывать шмат мяса от большого куска.
— Вы только посмотрите! — бормотал он.
Коре захотелось отвернуться.
Горбун оторвал все же плюху мяса, такую большую, что песику не снилось и в сказочных собачьих снах, и вывалил на асфальт.
Все замерли, глядя под ноги, словно ждали взрыва.
— Не надо, — неубедительно проговорила Кора, — жалко собаку…
— Ничего ей не будет, — сказал шофер фургона, — ну если только обожрется.
Собака урчала, словно заводная. Она рвала мясо, давилась, спешила проглотить, потому что понимала, что такое счастье бродячим собакам не положено, а если дали, то вот-вот отберут. И до этого момента надо урвать как можно больше.
— Дракон, говорите? — Шофер фургона углядел нечто внутри своей машины, потянулся туда — он был высоким, длинноруким человеком. Шофер крякнул, дернул — и Кора поняла, что он держит за рог коровью голову. Тяжелую, черную, с короткими рогами. — Это дракон, говорите?
Полицейский, который настаивал на драконьей версии, пожал плечами и сказал:
— Могли для обмана одну положить, а так дракона везете.
Кора уже понимала, что произошла ошибка, но так как инициатором всего была она сама, то приходилось ждать, пока все кончится. Она не спускала глаз с собачки и соглашалась уже, что собака не собирается умирать и если умрет, то только от обжорства.
Шофер ходил за полицейскими и совал им коровью голову.
Под потолком фургона горела слабенькая электрическая лампочка.
— Неужели вы собираетесь детей кормить таким мясом? — спросила Кора у горбуна, принимая документы и пролистывая их.
Она понимала, что уличить горбуна в жульничестве она не сможет, — для этого надо разбираться в местной бухгалтерии, но на вид документы были составлены кое-как, измяты, перечеркнуты и замазаны. Конечно, это была афера, но афера с коровьими рогами, а не с драконами.
Шофер полез было в фургон поискать еще какую голову, а горбун доверительно сообщил Коре:
— Детям вообще-то вредно много мяса есть, болеют они от этого.
— Они от плохого мяса болеют, а не от мяса вообще, — возразила Кора и получила энергичную поддержку в лице полицейского.
— Я с ними поеду, — пообещал он. — Я с ними вот до этого склада поеду, куда они везут мясо, — сказал он, чем насмерть перепугал горбуна. Он перепугался больше, чем от обвинения в перевозках драконьего трупа. И Кора поняла почему: тут ему грозило обвинение не сказочное и невероятное, а самое обычное житейское, с самыми обычными выводами и наказанием. Если, конечно, не удастся откупиться. Но в это Кора тоже не могла вмешиваться.
— А через какое время действует яд? — спросила она.
— Какой яд? — удивился второй полицейский.
— Через какое время действует драконий яд? — повторила вопрос Кора.
— А кто его знает, — сказал полицейский.
— Но он наверняка действует?
— Я, мадам, драконьего мяса не ел, но говорят, что оно ядовитое.
— Всем известно, — согласился второй полицейский.
Собака ела медленнее, уже утомилась. Ее пошатывало. Коре показалось, что яд начал действовать.
— А вы ее возьмите, — догадался первый полицейский. — Вы ее с собой возьмите и узнаете. Если до утра не помрет, значит, не дракон.
Он позволил себе легкую ухмылку в голосе. Но лицо оставалось строгим и серьезным.
— Вы не беспокойтесь, мадам, — сказал второй полицейский. — Мы их до места довезем, все координаты запишем, зафиксируем. И будем знать, где мясо хранится.
— Ну что же, — без энтузиазма произнесла Кора, — пожалуй, вы правы.
Она подняла в воздух тяжелую собаку: вес собаки плюс два килограмма мяса — это уже немало. Собачка начала было биться, надеясь спикировать обратно к мясу, но потом успокоилась.
Кора кинула собаку на пол перед задним сиденьем лимузина. Попрощалась с полицейскими. Машина завелась сразу: ей не хотелось нюхать этот аромат. Полицейские отдали честь. Горбун тоже поднес пальцы к шляпе. Отъезд Коры принес облегчение всем, кто остался. Теперь они займутся своими делами без посторонних.
По пути в город Кора несколько раз оборачивалась, зажигала свет в машине и смотрела, жив ли песик. Он перебрался на сиденье и, свернувшись в клубок, мирно похрапывал. Во сне он сучил лапами и дергал кончиком хвоста. Он смотрел счастливые собачьи сны.
