— Слушаюсь, дама, — обрадовался переводчик. Он стремился к доверию, и такое задание означало возвращение доверия.
— Но ни во что не вмешивайтесь, старайтесь быть незамеченным. Ясно?
— Ясно, госпожа. А вы разве не едете в Загон?
— У меня другие дела.
— Какие?
— Узнаете, когда будет время.
— Только не ездите без меня к церриону средней руки. Кора, Корочка, я вас умоляю!
Он твердил это, как отвергнутый любовник. Кора невольно улыбнулась: ему бы сейчас упасть на колени. Только колени голые, а ковер в номере колючий. Видно, эта же мысль посетила и переводчика, потому что он, покачавшись на носках, бросаться на колени не стал, а поспешил прочь.
Кора же вновь подняла телефонную трубку и набрала уже знакомый ей номер Второго института. Трубку снял сам профессор.
— Доброе утро, профессор, — сказала Кора. — Мне надо с вами серьезно поговорить.
— Ах, это вы, следователь, — в голосе профессора прозвучала легкая усмешка. — Сейчас у меня совещание. Затем я еду в управление добывать кредиты. В два начинается семинар и продлится… впрочем, пожалуй, я смогу выкроить для вас минут шесть завтра, скажем, в пятнадцать двадцать. Вас устраивает?
— Нет, профессор, — мягко ответила Кора. — Ваши шутки меня не развеселили. Я к вам приеду сейчас. И вы будете мне бесконечно благодарны за то, что я согласилась с вами поговорить, вместо того чтобы принять меры.
— Что вы хотите этим сказать? — усмешка покинула голос профессора. Тот насторожился.
— Давайте не будем занимать телефон пустыми разговорами. С преступниками я предпочитаю разговаривать с глазу на глаз.
— Как вы смеете!
— Вы лучше меня знаете, почему я с вами так разговариваю и что вам грозит.
— Мне ничего не грозит, я ни в чем не виноват!
«Так, — подумала Кора, — он начал защищаться, оправдываться, он отдает мне инициативу. Отлично. Похоже, что профессор — не самый главный и не самый сильный из противников. Кто же сильнее, мы узнаем через несколько минут».
— Советую вам, как интеллигентному человеку, рассудить, что для вас сейчас важнее. И никуда не звонить, никого не предупреждать. Со мной еще можно договориться. В Галактическом центре с вами будут говорить иначе. Итак, когда вы выберете для меня шесть минут?
— Приезжайте сейчас, — коротко ответил профессор.
Профессор вышел встретить Кору к воротам института, так что ей не пришлось снова объясняться с охранником. Впрочем, тот уже был подготовлен к встрече необычными утренними событиями.
Профессор был мрачен и, казалось, значительно похудел — словно потерял подушку, прикрывавшую живот. Не было с ним и ассистенток — видно, занялись наукой.
— Оставьте машину здесь, — сказал он и повел Кору к боковой дверце, что привела их к небольшому холлу, откуда лестница вывела их на обвитый плющом балкон, выходивший на пустую кирпичную стену.
На балконе стояло два стула и столик, на котором была большая пепельница, переполненная окурками. Кора поняла, что ее привели в филиал институтской курилки, приспособленной для деликатных разговоров и объяснений.
— Ну вот, всегда так, не убирают за собой, — сказал профессор. Взяв пепельницу, он отнес ее к перилам балкона и высыпал содержимое вниз. Как раз в тот момент поднявшийся ветерок подхватил вонючий пепел и понес над балконом. Кора с отвращением отмахнулась.
— Вы не лучше их, профессор, — заметила она.
— Не лучше кого? — не понял профессор, занятый своими думами.
— Ваших подчиненных, которые не убирают за собой.
— У меня идиосинкразия на полные пепельницы, — ответил профессор, будто не обратил внимания на язвительную реплику Коры. — Говорите, что вас ко мне привело.
— Вы никому не докладывали о моем возвращении сюда?
— Мне некому докладывать. Я отчитываюсь только перед самим собой. — Профессор возмутился чуть больше, чем требовали обстоятельства.
— Надеюсь, что вы говорите правду.
Профессор только пожал плечами.
— Я хотела бы поговорить с вами о проблемах минимизации, — сказала Кора.
— Пожалуйста… — Профессор ответил автоматически, слово «минимизация» его не смутило — было знакомо и привычно. Но тут же он спохватился: — О чем?
— О работах вашего института, — сказала Кора. — Я узнала, что вы ведете опыты по минимизации живых организмов, однако забыли зарегистрировать ваш институт в Галактическом центре. Хотя не хуже меня знаете закон научной этики: все исследования, которые несут в себе потенциальную опасность для человечества, должны быть зарегистрированы и вестись под наблюдением Центра.
— Мы не ведем здесь опасных исследований.
— Минимизация входит в список опасных для человечества занятий. Или вы забыли заглянуть в список?
— Почему вы решили, что наши исследования имеют отношение к минимизации? — Профессор покраснел, он дышал часто и мелко.
— Профессор, не будьте наивным. Неужели вы полагали, что ваши игры сохранятся в тайне?
— Я вообще не игрок, а исследователь.
— Вы могли еще надеяться на сохранение тайны, пока ограничивались стенами лаборатории и делились открытиями с полногрудыми ассистентками. Но как только вы вмешались в уголовную деятельность, вы поставили под угрозу не только будущее вашего института, но и ваше собственное.
