Все это звучало не очень убедительно, но ни господин Рахман, ни его сын ничем не выразили удивления. Господин Рахман сокрушенно качал головой и потом сказал:
— Я поражен отвагой слабой женщины, которая решилась на такое путешествие.
— У меня не было выбора, — ответила Регина. — Речь шла о моей чести.
Сын с отцом некоторое время спорили о переводе последней фразы, и Дороти поняла, что они никак не сойдутся в понимании женской чести. Не договорившись, они прекратили спор и предпочли слушать.
— Сколько же времени уважаемая госпожа пробыла в открытом море?
— Больше недели. Точнее — восемь дней.
— Удивительная отвага и большое везение, — сказал господин Рахман. — Что же вы намерены делать дальше?
— Я хотела бы узнать, куда направляется ваш корабль, — произнесла миссис Уиттли.
— Мы идем с грузом муската и ванили с острова Тидоре, а также погрузили в Малакке несколько ящиков хорошей китайской посуды, — откровенно ответил Рахман. — И держим путь в порт Оман, где мы разгрузимся и, возможно, некоторое время будем отдыхать от трудов.
— О! — произнесла разочарованно Регина. Она знала географию. Дороти была не настолько образованна, но по тону госпожи поняла, что судно господина Рахмана плывет вовсе не туда, куда следует.
— А где мы сейчас находимся? — спросила Регина.
— Сейчас мы находимся в двух днях пути от южного берега Цейлона.
— А есть ли там английский порт?
— Еще два дня пути до Коломбо. Но мне говорили, что тамошняя фактория захвачена французами. Это слух не проверенный, но упорный.
— А сколько отсюда пути до Рангуна? — спросила миссис Уиттли.
— Пять дней. При хорошем ветре. Может, немного меньше или немного больше.
— Вот туда мне и надо. Мой муж ждет меня, — сообщила Регина господину Рахману.
— Наверное, — сказал господин Рахман, — мы встретим в Омане суда, направляющиеся в Ост-Индию.
— В Омане?
— При благоприятном ветре уже в этом году вы счастливо воссоединитесь со своим мужем.
Регина медленно моргала большими светлыми прозрачными глазами, словно птица, залетевшая по неосторожности в собачью конуру. Потом смысл слов Рахмана дошел до нее и вызвал гневную реакцию.
— Вы издеваетесь надо мной? — спросила она тихо. — Или просто несете чепуху?
По мере того как она говорила, ее голос все поднимался, пока не превратился в визг. Груди ее совершили привычный фокус, разорвав спереди платье, но никто и бровью не повел при виде этого представления.
— Несете что? — вежливо спросил горбатый Камар.
— Че-пу-ху, — по складам ответила Регина.
Камар перевел. Его отец задумался, почесывая небольшую, аккуратно подстриженную бороду.
— Я не хочу обижать госпожу и не хочу обижаться на гостью, — ответил он. — Хотя мне глубоко прискорбно слушать оскорбления, которых я не заслужил. Но войдите в мое положение, госпожа Уиттли. Я плыву по морю, потому что этим я зарабатываю деньги. Я не последний человек в этом мире. В море я вижу ничтожную лодочку и в ней четырех человек, англичан. Одна из спасенных мною особ объявляет без всяких на то доказательств, что она — знатная дама и жена английского фактора в Рангуне. Правильно ли я понял?
— Как вы еще могли понять? — раздраженно ответила Регина, которая с трудом сдерживалась, выслушивая ответ господина ар-Рахмана. — И я не вижу основания ставить под сомнение мои слова. В крайнем случае вы можете допросить моих спутников.
— Но вы же сами утверждаете, что они лица низшего звания, ваши рабы.
— У нас в Англии нет рабов, и показания матросов и Дороти могут быть приняты во внимание любым судом.
— Мы не на суде, госпожа Уиттли. Я просто рассказываю вам, какими представляются со стороны ваши обстоятельства.
— Зачем я должна это слушать? — Щеки Регины раскраснелись, как всегда бывало, когда она возбуждалась. Но здесь ее никто не боялся.
— Затем, что мне нет никакого смысла губить свое путешествие, отказываться от большой прибыли только ради того, чтобы отвезти неизвестную женщину неизвестно куда.
— Но я — миссис Уиттли!
— Может быть, это и правда, — кивнул достопочтимый Рахман. — Я даже знаю, что с недавних пор именно господин Джулиан Уиттли и в самом деле стоит во главе фактории в Рангуне. Море — это большая дорога. Путники встречаются и обмениваются сведениями.
— Тогда вы должны были слышать о нападении Сюркуфа на «Глорию»!
— Я плыву с востока и неделю никого не встречал.
— Так что вы хотите получить за то, что отвезете меня в Рангун?
— Ничего, — вежливо улыбнулся Рахман. — Ровным счетом ничего. Но я обещаю вам бесплатный кров и постель на борту моего корабля на все время путешествия до Омана.
— Я его готова убить, — прошептала Регина.
Дороти поглядела украдкой на свое колечко. Камешек был розовым, никакой угрозы Дороти от арабов или хозяйки не исходило.
