— Я не знаю, — ответила Дороти. — Мне об этом не сказали.
— А как же сын ар-Рахмана?
— Я не люблю, когда мужчины касаются меня, — гордо заявила Дороти. — У меня есть жених. Он — английский офицер.
— Чудесно, — произнес китаец. — Но плохо вести важный разговор на улице. Я прошу тебя, госпожа, пройти в этот дом, там есть тихая комната, и ты мне все расскажешь.
— Зачем? — спросила Дороти.
Она увидела, что толстая торговка чуть заметно отрицательно качает головой. Она кинула взгляд на колечко — камешек потемнел, но, может быть, на него неудачно упал уличный свет.
— Я придумаю, как тебе помочь и как наказать твоих обидчиков, — сказал китаец. — Я хочу, чтобы восторжествовала справедливость. К тому же есть несколько вопросов, на которые мне интересно получить ответы. Так ты идешь?
Дороти понимала, что у нее и нет иного выбора.
Она послушно прошла в дом.
Оглянулась. Араб убегал по улице.
— Вы не боитесь, что он приведет своих людей? — спросила Дороти у старика, который шел рядом с ней.
Старик захихикал. Его длинный черный халат шуршал в темном коридоре, словно шла целая процессия облаченных в шелк вельмож.
— Его люди не посмеют здесь сделать ни одного шага без моего позволения, — произнес он.
В низкой длинной, тускло освещенной комнате были только нары, покрытые какими-то тряпками. Там сладко пахло и стоял дым. Телохранители криками и пинками выгнали из комнаты лежавших на нарах людей. Тут же низенький человек в синем халате с высоким воротником внес складной стул и поставил посреди комнаты. Старый китаец уселся на него, указав Дороти место на нарах напротив.
— Меня интересует, — сказал старик, — почему ты, женщина из Британии, понимаешь язык бирманцев.
— Моя мать была из этих мест, — ответила Дороти. — А отец был английским моряком. Он увез мою мать в Лондон. Она и сейчас жива.
Китаец кивнул.
— Ты плохо говоришь по-бирмански, — сказал он. — Значит, ты права. И что ты намерена делать дальше?
— Я еще не знаю, — сказала Дороти. Она немного лукавила. Ей не хотелось рассказывать старику о монастыре Священного зуба Будды. Она сама не могла бы объяснить почему. — Может быть, я буду искать моих родственников.
— Ты знаешь имя твоей семьи?
— Моя мать жила в Амарапуре. Она служила при королевском дворе.
— Как звали ее?
— Ма Дин Лайинг.
— Как звали твоего деда?
— Сайя Хмаунг. Он из княжества Хмаунг. Больше я ничего не знаю.
— Ты мне уже рассказала достаточно, — ответил китаец. — Я думаю, что ты будешь благодарить тот час, когда подошла к этому дому и встретила меня.
— А это ваш дом?
— Это один из домов, принадлежащих мне, — сказал старик. — Здесь курят опиум. Ты слышала об этом?
— Конечно, я слышала об этом.
— У меня много таких домов. У меня есть люди в горах, которые выращивают мак, и есть другие люди, которые давят маковый сок, и третьи люди, которые возят его сюда и делают из него опиум. Люди курят его и получают наслаждение. Я — старый Лю, который дарит людям наслаждение.
Дороти знала, что это не так. Она понимала разговоры мамы и дяди Фана о том, как плохо станет тому человеку, который пристрастится к опиуму, ибо опиум отнимает у человека силы и разум и ему хочется лишь мечтать в безделье.
Но Дороти не стала ничего говорить.
— Мой человек отведет тебя наверх, — сказал старик. — Ты будешь спать. Уже поздно, и, наверное, ты устала в той клетке. Скажи, а почему ты не утонула, когда упала из клетки в воду?
— Потому что я умею плавать.
— Это так странно! — изумился старик. С этими словами он покинул комнату, а телохранитель провел Дороти наверх, в маленькую комнату над опиумокурильней, куда через минуту пришла пожилая китаянка с тазом и кувшином, чтобы Дороти могла умыться. Потом она же принесла Дороти чайник и чашку, а также соленых сухариков. Это был самый сказочный пир в жизни Дороти.
Пожилая китаянка сидела на корточках напротив Дороти и подливала ей в чашку чай.
— Ты с арабского корабля? — спросила она. Видно, слухи о Дороти уже распространились по рангунскому порту. — Это правда, что тебя целых пять дней держали в клетке на мачте?
— Правда.
— Тебя наказали?
— Я не хотела, чтобы меня продавали в рабство.
— Наш хозяин очень обрадовался, — сказала пожилая китаянка. — Старый лис Лю хочет заработать на тебе большие деньги.
— Как это можно сделать? — удивилась Дороти.
— Если ты не врешь, может быть большой скандал. Британскую женщину продали в рабство. Господин начальник английской фактории Уиттли будет очень недоволен своей женой. Он не хочет позора. Но ты в самом деле не рабыня?
— Я свободная женщина.
— А это правда, что твоя мать — Ма Дин Лайинг?
— Так ее звали до крещения.
— Я знаю поэму ее матери. О любви. Ты из рода Хмаунг?
— Из рода Хмаунг.
— Значит, хитрый лис Лю дважды выиграет — продали английскую леди и внучку поэтессы Ма Джи Нурия. Все будут очень много платить старому Лю, чтобы он молчал.
— Скажи, — попросила Дороти, которой вся эта история не нравилась, потому что о самой Дороти все забыли. Что хорошо ей, а что плохо, никого не интересовало. — А что такое Хмаунг?
Но китаянка не успела ответить. В дверь заглянул один из телохранителей старика.
