Император взял со стола перо, чтоб сделать запись в памятную книжку, и тут же положил его обратно. Вспомнил, что письмо Штейнгеля передано Бенкендорфом, а вся корреспонденция, проходившая через руки любезного Александра Христофоровича, предварительно им прочитывалась и необходимые справки подготовлялись заранее.
Император нажал сонетку. Вошедшему адъютанту приказал отрывисто:
— Александра Христофоровича ко мне…
Бенкендорф, в гвардейском застегнутом на все пуговицы мундире с пышными эполетами и свисающими аксельбантами, позванивая шпорами и благоухая духами, появился в кабинете незамедлительно. Николай спросил:
— Тебе что-нибудь известно про басню Дениса Давыдова, упоминаемую в письме Штейнгеля?
Бенкендорф к такому вопросу был, видимо, хорошо подготовлен. Ответил сразу:
— Я имел возможность, ваше величество, ознакомиться с нею недавно по списку, найденному при обыске на юге у комиссионера Иванова…
— И, полагаю, ты распорядился, конечно, снять копию?
— Так точно, ваше величество… Но, — Бенкендорф слегка запнулся, — басня сия полна столь неистового вольномыслия…
— Ничего, Александр Христофорович, мы с тобой не институтки, — чуть скривив губы, перебил Николай. — Пачкаться нам приходится в этом каждый день!
Бенкендорф молча протянул листок бумаги. Николай пододвинул свечку, быстро пробежал глазами написанное. Смысл дерзкого спора Ног с Головой был предельно ясен.
Лицо царя потемнело, брови гневно сдвинулись. Дочитав, он непроизвольно скомкал бумагу и прошипел:
— Какой негодяй, однако! Я не думал!
— Осмелюсь заметить, ваше величество, — произнес Бенкендорф, — басня сия написана более двадцати лет назад. Давыдов был выписан за сочинительство из гвардии в армейский полк.
— Покойный брат непростительно миндальничал! — сказал с раздражением Николай. — За подобные басни следует судить как за подстрекательство к бунту. Прикажи комиссионера Иванова строжайше допросить, кто и как распространяет подобные произведения и не принадлежат ли господа сочинители оных и тайным обществам…[44].
И, чуть помедлив, осведомился:
— А чем занимается Денис Давыдов в настоящее время? Он, кажется, в отставке?
— Так точно. Не служит шесть лет.
— Что за причина?
— Насколько удалось выяснить, Давыдов остался партизаном и чуждается установленных в армии порядков…
— Гм… А связей ни с кем из наших друзей четырнадцатого не имел?
— Пока таких сведений нет, ваше величество. Зато имеются основания предполагать, что он находится в близких отношениях с генералом Ермоловым, коему приходится двоюродным братом, а также с семейством генерала Раевского…
Брови Николая удивленно и сердито приподнялись.
— Вот как! Ну, в таком случае, все равно ничего доброго от него ожидать нельзя! Ермолов и Раевский, я убежден, были и остаются опаснейшими либералами… Недаром мятежники намеревались избрать их в свое правительство!
Николай сделал несколько крупных солдатских шагов по кабинету и, остановившись перед Бенкендорфом, приказал:
— За Давыдовым учреди наблюдение самое тщательное… Опасаюсь, не принимает ли он участия в каких-то неясных еще мне ермоловских махинациях.
Бенкендорф, теребя серебристый шнур аксельбанта и глядя подобострастно на царя, проговорил:
— Ваши опасения весьма проницательны, государь. Три года назад Ермолов с необычайным и подозрительным упорством добивался назначения Давыдова в Кавказский корпус… А ныне сам Давыдов, рассчитывая, вероятно, что изменившиеся обстоятельства помогут ему в конце концов пробраться к Ермолову, просит вновь зачислить его на военную службу…
— Ну, этого удовольствия я ему не доставлю, — сказал Николай. — Военного мундира каналья не получит!
— Простите за откровенность, государь, — неожиданно возразил Бенкендорф, — но, мне кажется, было бы полезней сделать наоборот…
Николай пристально посмотрел в светлые, нагловатые глаза любимца и, стараясь понять смысл сказанного им, произнес с расстановкой:
— Ты думаешь… будет полезней., принять Давыдова на службу?
— Так точно, ваше величество, — ответил Бенкендорф. — Вступление Давыдова на военную службу благотворно подействует на многих и послужит хорошим примером. Помимо сего, каждый военный может быть, по соизволению вашего величества, переведен или послан по служебной надобности в любое место империи.
— Так, так, так, — почесывая рыжие бачки и, видимо, что-то постигнув, отозвался император. — Ты прав, пожалуй, Александр Христофорович…
Казенный пакет из главного штаба был получен в начале апреля. Денис Васильевич, ожидавший свыше трех месяцев ответа на свое прошение, нетерпеливо прочитал бумагу и сказал жене с облегченным вздохом:
— Ну, слава богу! На службу зачислили, назначили состоять по кавалерии…. Стало быть, никаких подозрений против меня нет. Тучи разошлись!