Дело разрушения было продолжено Сталиным, разорившим страну ненужными гигантскими проектами, утопившим в крови крестьянство, раздавившим душу народа ложью и террором. Его созидательность — это неимоверных размеров ГУЛаг, обращение в рабство всего населения, укладка последних кирпичей в здание деспотии, фундаментом которого, как и полагал Монтескье, служил всеобщий страх, сколачивание военной машины, на которую были затрачены колоссальные усилия, но которая рухнула под первыми же ударами гитлеровских армий, победа в войне с Германией, оплаченная жизнями четырех советских солдат за каждого вражеского. Там, где он добивался успеха, это был успех все той же ленинской террористической машины. Все остальное действовало безотказно только потому, что она действовала безотказно. Его имперские приобретения — это результат лишенной здравого смысла и недальновидности западной, главным образом, американской политики. Символ сталинского „созидания” - взрыв храма Христа Спасителя, построить вместо которого Дворец Советов оказалось так же невозможно, как и создать обещанное благосостояние.
Его преемники, отказавшись от террора, сразу же обнаружили, что ничего иного они просто не умеют. Пытаясь догнать Америку, Хрущев, не имевший ни малейшего понятия об истинном состоянии страны, разорил ее еще больше. Его попытки исправить положение с помощью целины — жизнь не улучшили. Брежнев обратился за зерном к Западу. Гонкой вооружений он довел дело до катастрофы, реального выхода из которой ни коронованный полицейский Андропов, ни лакей на троне Черненко найти были не способны. Признавший это Горбачев тем самым подтвердил, что все его предшественники как созидатели оказались равными нулю. Все они в первую очередь — разрушители.
Горбачев пробыл у власти больше, чем американский президент, которому избиратели дают только четыре года, чтобы показать, на что он способен. Можно констатировать, что как созидатель нынешний обитатель Кремля оказался точно таким же, как и все его предшественники. Его обещающая улучшения в будущем перестройка — это то же, что бы там ни говорили, в первую очередь, разрушение того, что было сделано до него. И через пять лет правления умения управлять он не проявил. И большинство советских людей, поставивших при газетном опросе на первое место Сахарова, а его на одно из последних мест, совсем не убеждено в том, что он „нужный человек”.
Но, может быть, он „нужный человек” для Запада, недюжинное умение очаровывать который он выказал? Однако такой же способностью обладал и Сталин, который, как вспоминает его переводчик Бережков, „умел очаровывать, вызывать симпатии и был великим актером”. Сколько еще продлится это западное очарование Горбачевым, останется ли в памяти его западных почитателей его дружелюбная улыбка или же его „железные зубы”, которые он показывает каждый раз, когда, обратившись к „суровым мерам для сохранения государства и его единства” и отойдя от роли „человека посередине”, занимает свое место среди консерваторов, с которыми его объединяет и его выучка, и вся его жизнь партийного аппаратчика.
Русскому характеру, как отмечают изучавшие его, свойственен резкий переход от одной крайности к другой, от доброты к жестокости. „Русские ожидают, что сегодняшний друг завтра может стать врагом, и сами ведут себя так же”. Смешение таких черт породило тип, получивший на Западе имя „злобного клоуна”, наиболее недавний пример которого дает Хрущев. В западной прессе его тоже превозносили как „здравомыслящего, человечного, общительного, открытого”, а этот „здравомыслящий и человечный” кремлевский хозяин давил венгерское восстание, грозил войной во время Суэцкого кризиса, разжигал гражданскую войну в Конго, блокировал Берлин и устанавливал ракеты на Кубе. Озаглавив одну из своих статей осенью 1989 г. „Никита Горбачев”, журнал „Ньюсуик”, быть может, имел в виду напомнить о некоторых сходных чертах в характерах прежнего и нынешнего советских руководителей.
Пожалуй, самое большое испытание для правозвестника „нового мышления” наступило 11 марта, когда Верховный Совет Литовской республики провозгласил восстановление независимого литовского государства. На следующий день Съезд народных депутатов одобряет создание нового поста президента СССР, на который избирается Горбачев. „Агрессивно-послушное большинство” съезда наделяет его почти диктаторскими правами, тем самым обнажая свое скрытое желание опять заполучить хозяина, который снял бы с них ответственность за решение судеб страны, их собственной судьбы и взял бы это все на себя. Им далеко было до понимания некогда сказанного Петром Кропоткиным: „Социальная революция не может быть руководима одним лицом или совокупностью нескольких лиц... Только свободный почин, инициатива народа может создать нечто хорошее и долговечное”.
