А. М. ЗВЕРЕВ
ПОСЛЕДНИЕ КНИГИ ЛОНДОНА
Статья
Этот том включил два романа Джека Лондона (1876 - 1916), созданные в самом конце его творческого пути. "Лунная долина" была опубликована в 1913 г.; по сути, это самое значительное из всего, что Лондон писал на закате своей литературной деятельности. "Сердца трех" - произведение чисто экспериментальное. Писателя увлек кинематограф, который в ту пору стремительно завоевывал популярность и статус самого современного искусства. Рождался новый художественный язык; Лондон попробовал перенести в прозу необычные приемы изображения, найденные творцами первых кинолент. Результат оказался, мягко говоря, скромным, но сама попытка была перспективной. Она еще раз показала, что Лондону был присущ удивительный дар открывать такие способы повествования, которым суждено большое будущее.
Он не увидел в печати рукопись, лежавшую на рабочем столе ночью 22 ноября 1916 г., когда острейший приступ уремии заставлял писателя глотать лекарства пузырек за пузырьком, не то любой ценой защищаясь от страшной боли, не то решившись оборвать существование, сделавшееся непереносимым.
Мы никогда не узнаем, было ли то самоубийство или трагический инцидент; впрочем, это не так уж и важно. Существеннее, что подобная развязка не явилась случайной. Никто не скажет, что гибель Лондона оборвала его творчество в момент расцвета. Лучшая его литературная пора осталась далеко позади. Наступило время кризиса, убыстрявшегося буквально на глазах у всех, кто наблюдал будни Лондона в его роскошном калифорнийском поместье неподалеку от Окленда, в той самой Лунной долине, которая им так поэтично описана на страницах книги, лежащей перед читателем.
Писательница Анна Струнская, принадлежавшая к кругу самых близких друзей Лондона, вспоминала: "Он заплатил слишком дорогую цену за то, что приобрел... Его успех оказался трагедией его жизни". Понятие "успех" одно из самых важных, когда мы говорим о Лондоне. "Мартин Иден", лучшее, что им создано, недаром в черновиках носил заглавие "Успех". А ведь это глубоко автобиографичная книга. И собственный жестокий финал Лондон как бы предсказывает уже в "Мартине Идене" - за семь лет до того, как произошла трагедия.
Вспомним нечеловеческое напряжение, которого потребовал от Мартина Идена проделанный им путь от безвестного новичка до самого признанного американского писателя своей эпохи, вспомним, как преследовали его голод, равнодушие литературных снобов, непризнание, житейская неустроенность, нищета. Вспомним и его духовную опустошенность, когда успех, наконец, завоеван, и мучительное ощущение творческого тупика, и горькое разочарование, поджидавшее его на вершине, покоренной невероятным упорством и верой в себя. Вспомним все это, и нам станет понятно настроение, владевшее Лондоном в его последние годы.
Настроение это можно передать в одном слове - усталость. Тишина Лунной долины, неброская красота окрестных холмов и лесов зачаровывали Лондона. Они несли покой и внушали иллюзию осуществившейся гармонии.
Силы Лондона были подорваны убийственным темпом работы, который он выдерживал столько лет. Самое горькое заключалось в том, что Лондоном все больше овладевало безразличие к собственному творчеству. Он писал, рассчитывая только на профессиональное умение, хотя и оно начинало подводить. Он покупал сюжеты у начинающих авторов, в частности у Синклера Льюиса. Редакторов он просил заранее сообщать, какого рода рассказ понадобится им в очередной номер.
Словно в отместку за это надругательство над самим собой, жизнь не оставляла камня на камне от всех его деловых начинаний. Он завел эвкалиптовую плантацию - она принесла пятьдесят тысяч убытка. А поместье сгорело в ту ночь, как закончили отделочные работы, и пришлось строить заново.
Что побуждало Лондона ежедневно вставать до рассвета и просиживать долгие часы за рабочим столом? Зачем он выпускал в свет свои сырые, плохо написанные книги - "Мятеж на "Эльсиноре" (1914), где главный персонаж навязывает окружающим свою волю, попирая все представления о нравственном и гуманном, "Звездного скитальца" (1915), где перемешаны поверхностно усвоенные откровения мистических доктрин и обрывки не менее легковесных познаний в средневековой истории?
Самый простой ответ, который дают все биографы Лондона, - погоня за деньгами. Едва ли только она. Лондон и прежде писал для денег, повторял самого себя и создавал почву для шаблонных представлений о нем как о писателе неглубоком, хотя и увлекательном. Маяковский точно сформулировал тот взгляд на Лондона, который у массового читателя сложился задолго до творческого кризиса этого художника. "Вы говорили: "Джек Лондон, деньги, любовь, страсть" - это строка из "Облака в штанах", написанного, когда Лондона знали едва ли не исключительно по северным рассказам.
