— Хавьер, — произношу я.
Ничего.
Совершенно никого не видно.
Я возвращаюсь к своему стулу, опускаюсь на него и шепчу «черт». Где Хавьер? Куда он делся? Мой старый сморщенный дурачок. Не знаю, смогу ли я сейчас выдержать еще одну потерю. Я сижу неизвестно как долго, да, время иногда определить невозможно.
— Хавьер! — кричу я через некоторое время. — Черт, Хавьер, где же ты?
Он не слышит меня.
Всё еще.
Возможно, у него снова запор и он сидит в маленьком туалете.
Спустя целую вечность до меня доносятся его шаркающие шаги в гостиной. Я зову его. Это чудо, что мне есть кого позвать. Я почти растрогалась от чувства растекающейся по моей груди благодарности.
— Что-то случилось? — спрашивает он.
— Да, — отвечаю я.
— И что же?
— Происходит что-то ужасное, и я ничего не могу с этим поделать. Я совершенно уверена.
— Но тогда, значит, все в порядке, — отвечает Хавьер. — Ты все равно ничего не можешь с этим поделать.
— Иногда я просто задыхаюсь от страха, — говорю я.
— Сиди спокойно, вот и все.
— Ничего страшного, — бормочу я себе под нос.
Он приносит свой удобный стул и придвигает его ко мне.
— Тебе не холодно? — спрашивает Хавьер. — Ты не замерзла, Биргитта? Из окна не дует?
Я мотаю головой, но он укутывает меня пледом и пододвигает свой стул еще ближе к моему. Он садится, склоняется ко мне и протягивает руки. Я кладу свои руки в его. Так мы и сидим, пока я не перестаю дрожать.
Спасибо специалисту в области общей и торакальной хирургии Кетилю Берстаду, специалисту в области радиологии Эспену Стьернстрему и специалисту в области общей хирургии Мадсу Хельгеланду за бесценные профессиональные медицинские консультации.
Спасибо писательнице Кьерсти Бьеркму за идею из социальных сетей по поводу похоронного бюро и за заимствование четырех развернутых предложений в этом контексте, а также за вдохновение и заимствование четырех предложений для текста главы «Крыса».
Спасибо моей дорогой бабушке Турид Ольге Фельдт за текст главы «Грусть жизни».
