Последние поэты империи полностью

не потянись за черноземом чистым,

что до тебя другие обрели:

лелей лоскут отеческой земли!

И если враг задумает отнять

твоим трудом взлелеянное поле,

не по страничке, что учили в школе,

ты будешь знать, за что тебе стоять...

Ты будешь знать, за что тебе стоять!

1975

Алая любовь Ольги Фокиной

Ольга Александровна Фокина родилась 2 сентября 1937 го­да в деревне Артемъевская Верхне-Тоемского района Архан­гельской области. Отец погиб на фронте. В 1962 году окончи­ла Литературный институт имени А. М. Горького. Печата­ется с 1955 года. С первых же публикаций на ее поэзию обра­тил внимание классик русской песни Михаил Исаковский. Ее стихи ценили Николай Тряпкин и Николай Рубцов. После Ли­тературного института осела в Вологде. Автор многих по­этических книг, выпущенных в Москве, Архангельске и Волог­де: «Реченька», «А за лесом — что?» (обе — 1965), «Аленушка» (1967), «Островок» (1969), «Буду стеблем» (1979), «Колесни­ца» (1983), «За той за Тоймой» (1987) и другие. За книгу сти­хов «Маков день» (1978) удостоена Государственной премии России. Постоянный автор журнала «Наш современник».

В 2004 году издала в Вологде двухтомник своих стихов «Избранное».

· * * *

Сергей Есенин, прощаясь с традиционной русской де­ревней, опережал время.

Оказывается, несмотря на огонь Гражданской войны, жуткое раскулачивание, уход поголовно всех мужиков на фронты Великой Отечественной, старая деревня выжила. Может, потому и не сложилась у великого русского худож­ника Павла Корина его картина «Русь уходящая» и оста­лись одни этюды, потому что не было Руси уходящей? Сметенное возрождалось, спаленное воскресало вновь. И мы, дети послевоенной России, помним еще старую традици­онную русскую деревню, помним и частушки, и посиделки.

Вот сегодня уже русская традиционная деревня уходит точно. Дай Бог мне ошибиться, как Сергею Есенину, но не вижу я сегодня никаких зацепок к возрождению старорус­ской деревни. А с ней и возрождения былой национальной России. И Русь не та, и русские не те...

Уверен, Россия будет, и ей предстоит еще великое буду­щее, но в ином облике, с иным характером, с иными при­метами. Вот тогда, вглядываясь в свое крестьянское детст­во, иные русские будут жадно вчитываться в простые и чи­стосердечные строчки прекрасной русской поэтессы Ольги Фокиной:

Простые звуки родины моей:

Реки неугомонной бормотанье

Да гулкое лесное кукованье

Под шорох созревающих полей.

(«Простые звуки родины моей...», 1963)

Своей принципиальной почвенностью, приверженнос­тью красоте и истинности русской деревни Ольга Фокина отличается от, казалось бы, близких ей Николая Рубцова и Анатолия Передреева. Они в одно время ушли из деревни, но Ольга Фокина всегда оставалась посланницей этой оте­ческой земли в иных городских просторах и откровенно то­милась и задыхалась там, а Николай Рубцов и Анатолий Передреев, подобно Сергею Есенину, вознамерились победить и город. Отсюда и трагический надлом у обоих, что с прямо­той высказал Передреев в стихотворении «Окраина» (1966):

Околица, родная, что случилось?

Окраина, куда нас занесло?

И города из нас не получилось,

И навсегда утрачено село...

Эти знаковые для большинства народа передреевские строки явно перекликаются с рубцовскими: «Меня всё тер­зают грани меж городом и селом...».

Ольгу Фокину такие грани не терзали, она ушла от тра­гедии надлома в чистоту традиционного мифа. Из всех рус­ских поэтов своего времени Ольга Фокина, пожалуй, одна выбрала иную трагичность — трагичность саморазрушения вместе со своей деревней, ухода в иллюзорный мир вместе с последними колодцами, петухами, прялками и деревен­ским укладом.