– Вы, писатели! – возмутилась Николь. – Вечно вы хнычите. Кокто жалуется на своего издателя. И я слышала, что Джойс тоже. Соммерсет Моэм клянется, что его издатель постоянно пытается надуть его! По-моему, вы еще хуже модельеров! – Насколько было известно Николь, Пуаре больше времени проводил с адвокатами, выступая в качестве то истца, то ответчика, чем в своем ателье, и он был далеко не единственным.
– Может, это и так, – сказал Ким. – К несчастью, это не решает мою проблему. И потом, Николь, у меня есть и другие проблемы. Прошлой ночью я не спал. Совсем. Я думал о нас. О будущем, о нашем будущем.
Николь слушала его, пытаясь поверить в будущее, но ей было страшно. Слишком часто ей приходилось получать душевные раны. От судьбы, когда автомобиль Кирилла сорвался… От самого Кима, еще с давних пор. От Боя… Она все еще не могла заставить себя думать про Боя и про то, что он сделал.
– У меня есть жена и сын. Я их люблю и кое-чем им обязан, – сказал Ким. Его рука лежала под ее головой, и он прижимал Николь к себе. Он накрыл ее и себя белым полотенцем, и у него было такое чувство, будто они вместе спрятались под этим покровом от всего мира. Ее запах окутывал и очаровывал его. Он помнил, как она пахла в холодные дни в Париже, а теперь, жарким южным летом… – Я совершил ужасную ошибку, когда не вернулся к тебе в тот раз. Я был слабым. Позволил, чтобы на меня давили, чтобы мне льстили…
– А в этот раз? Все действительно будет по-другому? – Николь была настороже. Она никогда и никому больше не поверит на слово.
– Ты примешь меня? – спросил Ким.
– Не знаю. Ты должен будешь приехать в Париж, – сказала Николь. И изумилась собственным словам. Она никогда раньше не ставила мужчинам условия, а теперь… Она была встревожена, и ее терзали дурные предчувствия. – Ты же знаешь, я не могу уехать из Парижа. Моя работа…
– Я могу писать где угодно, – сказал Ким. – Дело здесь не в географии. Салли. Кимджи. «Дело чести». Вот в чем проблема.
– Сложная у тебя жизнь, – сказала Николь.
– И у тебя тоже, – ответил Ким. – Твоя работа, твой герцог…
Николь не стала возражать ему.
– Вчера ночью я говорила с Боем, – сказала Николь на следующий день, когда они в третий раз встретились в своем убежище за валунами. – Он подтвердил, что это правда. Что он помолвлен. Странно, но ему, кажется, стало легче, когда я заговорила об этом. Он тут же во всем признался. А когда я спросила его, почему он не сказал об этом мне, он заявил, что ему не хотелось причинять мне боль.
– А он не подумал о том, что тебе будет еще больнее, если ты узнаешь об этом от кого-нибудь другого?
– Он сказал, что это не пришло ему в голову, – ответила Николь.
Когда она разговаривала с Боем, он поинтересовался у нее, помнит ли она, как однажды он заявил, что сделает для нее все, что будет в его силах, или как Хью Эдвард Джордж, или как герцог Меллани. Она помнила, но тогда не поняла, что именно он имеет в виду, а теперь все стало ясно. Как герцог Меллани он был обязан жениться на какой-нибудь женщине, равной ему по происхождению, и произвести на свет породистых наследников. Но как Хью Эдвард Джордж он любил ее, только ее одну, и любит до сих пор. Николь чувствовала себя опустошенной, измученной. Она любила одного человека, и вдруг оказалось, что на самом деле их двое. И тут еще вернулся женатый Ким и стал заводить разговоры о будущем…
– Он очень эгоистичен, – сказал Ким.
– Знаю, – сказала Николь. – А разве не все люди эгоистичны?
– Нет. – Ким подумал о Салли. Салли не была эгоисткой. – Но теперь-то ты собираешься от него уйти? От своего герцога?
– Чтобы ждать тебя?
– Это нечестно, – сказал Ким.
– Но ты ведь именно это подразумеваешь, не так ли? – спросила Николь.
– Не понимаю, как ты можешь оставаться с ним, – сказал Ким, предпочитая не отвечать на ее вопрос. Конечно, она была права… он хотел ее, и ему было нужно, чтобы она его ждала. – Ты слишком хороша для того, чтобы позволять кому-то обращаться с собой так, как это делает он.
– Значит, я слишком хороша для женатого мужчины. Прошу тебя, Ким, не надо говорить об этом, – сказала Николь. – Я свободна. И если я захочу остаться с ним…
– Но почему? Почему? Что за роковое влечение? – спросил Ким. Он не мог поверить в то, что Николь настолько заражена снобизмом и так честолюбива, что готова сносить любые выходки Боя из-за его титула. Как это можно объяснить иначе? – Или все дело в том, что он герцог?
– Нет. И ты это прекрасно знаешь.
– Тогда почему же?
– Я уже сказала тебе, что не хочу говорить об этом, – заявила Николь. – Когда начинаются такие разговоры, я чувствую себя несчастной. – А потом добавила: – Есть вещи, которые невозможно объяснить.
И Ким задумался, пытаясь понять, что она имела в виду и почему она чувствует себя настолько несчастной, что даже не может говорить об этом с ним.
– Разве твоего герцога не интересует, куда ты уходишь каждый день? – спросил Ким, когда они в четвертый раз встретились на пляже Гэруп.
– Он знает, – ответила Николь. – Я ему сказала.
– И он не ревнует?
– Ну… – Николь покраснела.
– Что «ну»?