Все эти сведения сегодня считаются явным преувеличением. Действительно, ни одного доказанного примера многих из указанных назначений не существует. Предполагается, что, если бы такие назначения были сделаны на самом деле, Дион Кассий, этот приверженец традиций и респектабельности, не счел бы карьеру Комазона «одним из величайших нарушений традиций». Однако, безусловно, нестандартные назначения имели место. У нас нет полного текста Диона, и мы не знаем, что у него было написано. Не знаем и мотиваций его оценок. Так что нет никаких причин отвергать конкретные примеры, приводимые нашими первоисточниками.
Поэтому мы не согласны с теми из современных ученых, которые рисуют совсем иную картину назначений Гелиогабала, чем в древних источниках: картину преемственности и традиционализма. Нам кажется, что за преемственность и традиционализм отвечала Юлия Меса, а Гелиогабал ни в одном, известном нам случае, не показал себя толковым руководителем. Наверняка, всё было не так плохо, как рисуют наши авторы, которые, наверняка, многое преувеличили или не приняли и оболгали, но все попытки как-то объяснить и оправдать дурацкие или похабные поступки и решения Гелиогабала, кажутся нам неубедительными. Он был, в принципе, таким, каким его и описывают свидетели и историки.
Здесь уже можно подвести итоги кадровой политики правительства Месы при Гелиогабале. Несмотря на то, что наша статистика весьма неполна, её можно обработать и оценить. Так вот, результаты не показывают особого притока новых людей. Из двенадцати наместников провинций Гелиогабала, социальное происхождение которых известно, восьмеро принадлежали к старым сенаторским семьям. И на самом деле это было даже увеличение по сравнению с предыдущими принципатами династии Северов Не было и большого притока выходцев с Востока. Можно определить географическое происхождение семнадцати наместников. Восемь из них оказались с Востока, семь из Италии и двое из других стран Запада. Это на долю меньше, чем 57 % выходцев с Востока, присутствовавших в сенате в целом во времена Септимия Севера и Каракаллы. Четыре известных консула без Гелиогабала и его двоюродного брата, дают схожие результаты: двое с Востока, двое с Запада и только один (Комазон) не имеет сенаторского происхождения. Итак, доля сенаторов по происхождению составляет 3:1 в пользу сенаторских семей, а это лучше, чем 2,33:1 при Каракалле [Harry Sidebottom: The Mad Emperor. Heliogabalus and the Decadence of Rome. Oneworld, London 2022. 5.192].
Все это служит доказательством «традиционализма» кадровой политики правительства Месы. Но это именно правительство Месы, а как бы действовал Гелиогабал самостоятельно, мы можем только догадываться. Явно, по-другому.
Скорее всего, мы увидели бы на всех важнейших постах тех же собутыльников и любовников Гелиогабала. Интересно другое. Почему Гелиогабал не настаивал на личном назначении верхушки государственных постов, а принял ведущую роль в этом Месы? Похоже, что он, всё-таки понимал свою некомпетентность и вытекающую из неё опасность краха. Кроме того, ему, кажется, это было не очень интересно. Поэтому император-извращенец спокойно доверил эту область управления бабке и занялся тем, что ему нравилось. Иногда он пытался влезть со своими идеями в область высшего государственного управления и тут же сталкавался с жёстким противодействием Месы. Вот, например, он хотел назначить Цезарями бывших рабов Евтихиана и Гиерокла. Он не сделал этого явно из-за противодействия Месы. Ну, и ладно. Для него власть исходила не от высокого поста или статуса, а от близости с императором. Слуга, который отвечал за императорский ночной горшок, обладал гораздо большим влиянием в Палатине, чем патриций, дважды консул, правивший Азией. Таким образом и произошёл тот раздел власти и влияния при Гелиогабале, который позволил этому режиму функционировать около 4 лет.
