— Напомни мне, молодой король, зачем мы таскаем повсюду этого конопатого зануду? — ловчий наиграно возмущался, но все-таки подставил юноше свое плечо.
— Затем, что твое сердце разобьется, если станешь слишком часто вспоминать о принцессах, а я смогу его подлатать, — стремительно нашел чем ответить лекарь.
Ивэн был счастлив продолжить путь, ведь в замок надлежало вернуться до рассвета. Вновь бредя позади, он все размышлял о том, какой стойкостью должен был обладать Эрло, чтобы не позволить себе сломаться под гнетом всего, что ему довелось потерять. Должно быть, сам Создатель не разгадал бы, что творилось в его душе. Он говорил об Аароне, как о человеке с особенной судьбой, не ведая, что сам наделен этой печатью.
— Я поговорю с тобой о руалийской принцессе, когда ты завоюешь хотя бы одну из женщин. Лишь тогда я поверю, что ты знаешь, о чем говоришь!
Ивэн помнил хрупкую Аэрин, ее грацию и певучий южный акцент — в день коронации он танцевал с ней раз за разом, рассудив, что того бы хотел Морган, озабоченный осторожностью, с которой к появлению принцессы отнеслись гости. Если он что-то и понял про нее в тот вечер, так это что она привыкла говорить то, что думает, и эта черта была частью ее шарма.
Пожалуй, он хорошо понимал Эрло, но, вне сомнений, знал — это восхищение не значило для него ровным счетом ничего. Оно не имело ничего общего с тем чувством, которое сам Ивэн испытал к Анне. Из-за шутки друга он понял, как легко мир может лишиться всех красок и света, что она дарила ему. Он страшился их потерять, и это делало его глупцом. Ее судьбой он мог распоряжаться даже больше, чем той, что принадлежала ему. Что скажет Морган, узнав, что он не видит подле себя иной королевы? Что скажет ее семья? Что скажет Роллэн, когда поймет, как близка его сестра к тому, чтобы сделаться владычицей Дагмера?
Крыша их дома, места, где они делили соседние покои, виднелась совсем недалеко. Ивэн надеялся, что Анна вернулась с праздника, опередив их и тогда, быть может, он увидит ее хоть на миг.
— Что случится, если ты просто войдешь в дверь дома, в котором живешь? — попав в город друзья стали вести себя тише, перейдя на громкий шепот, и теперь их разговор едва доносился до ушей Ивэна.
Роллэн много ночей выскальзывал из окон как вор и крался в замок с торбой, набитой травами и порошками, однако Птицелову не следовало о том знать. Ивэн нисколько не сомневался в решении лекаря о повторении хорошо изученного пути. Никому не хотелось тревожить чуткий сон Стейна Локхарта. Но оказавшись у ограды, увитой плотным ковром плюща, Ивэн почувствовал себя не так уверенно, как прежде. Сорвавшись, Роллэн рисковал рухнуть в кусты цветущего дикого шиповника и тогда только колокола с городских башен смогли бы заглушить его вопли.
Эрлоис тяжело вздохнул и первым шагнул к ограде, но Ивэн проворно одернул его, смекнув, что тот не отличался субтильностью их молодого друга — под крепким ловчим черепки крыши могли с треском превратиться в пыль.
— Следи, чтобы нас никто не увидел, — прошипел молодой король, что являлось лишь отговоркой — дом Локхартов стоял на холме, с которого было видно любую тропинку, ведущую к нему. В эту ночь до него не было никому дела. — Твои глаза острее моих!
Он не хотел, чтобы Эрлоис, решив доказать свою ловкость, ринулся на ограду, оттого и предупредил все возможные возражения.
— Если я упаду — беги! — неожиданно громко посоветовал Роллэн, пока Ивэн нащупывал опору, скрытую под листьями плюща.
Взобраться на крышу было даже проще, чем он вообразил. Осторожно растянувшись, Ивэн подал руку Роллэну и подхватил его, когда тот замешкался на самом верху.
— Которое из окон? — Ивэн встряхнул юношу, заметив, что тот потратил на восхождение слишком много сил и готов попросту улечься на черепицу. — Которое из…
— Вот это! — вдруг отозвался девичий голос.
Внизу тут же послушался шорох — Эрло, наученный опытом своих похождений, недолго думая метнулся в кусты. Присутствие короля Дагмера на крыше дома Локхартов не так грозило репутации Анны, как его собственное. Он не разобрал, кому принадлежал голос, а если бы понял, то не подумал бы скрываться.
Ивэн медленно обернулся, придерживая Роллэна, готового теперь встать на ноги.
— Сестра! — сорвавшимся голосом поприветствовал тот.
Девушка, высунувшись из окна, всплеснула руками и беззлобно зашипела на него.
— Вы перебудите весь дом, — сдерживая смех, проговорила она. — Если проснется отец, скажи ему, что хотел пробраться в комнату Роллэна, чтобы выкрасть серебряный подсвечник. Запомнил? Под-свеч-ник!
