— Ваше Величество, позволю заметить, вы необычайно молчаливы в этот день, — заметил хранитель городской казны, собирая со стола свои записи. — Разве я не принес вам повод для радости?
У его плеча блестела фибула, сколовшая плащ из черной переливчатой ткани — серебряная змея с мелкими глазами-изумрудами добротной, чрезвычайно искусной работы мастера. Она неизменно вызывала тревогу, навевая мысли о последнем отпрыске рода, носившего на своем гербе змею. Казначей никогда не произносил вслух имя внука, но того и не требовалось — Ивэн и без того верил ему меньше, чем прочим.
— Я искренне рад, — он расправил плечи и убрал руки прочь от лица, сообразив, что Ульвар обратился к нему. Вопреки своей настороженности, Ивэн стремился быть учтивым с магом, знавшим о казне Дагмера больше, чем он сам. — Помнится, однажды вы согласились со мной, что городу с его статусом и размерами просто не обойтись без гильдий. Будущее — вот о чем мы должны думать наперед. Я не хочу присваивать успех этой затеи лишь одному себе.
Он проводил взглядом сира Тревора поспешно покидающего зал Совета. По правде говоря, тому было наплевать на жизнь Дагмера, лишь бы на Храмовом холме никто не приносил в жертву девственниц во славу Великой Тьме. Он не считал королевство магов своим домом, и оставался чужаком в этих землях.
Ульвар любезно поклонился, едва не запутавшись в широких рукавах своих одежд и вновь улыбнулся одними лишь губами, а затем тоже поспешил покинуть короля. С ним остался один лишь Стейн, улыбка которого, прежде всего, селилась в глазах.
Оставшись один на один, Ивэн иронично обернул ладони вверх, демонстрируя готовность к похвале. Этот жест был лишь невинной шуткой, и Стейн в его благодушном расположении духа легко мог ее подхватить, но вместо этого он заговорил искренне и со всей серьезностью.
— Я жалею, что Аарон не видит тебя таким. Как же он был бы доволен! Признаться, ты превзошел мои ожидания. Только не задирай нос — больно легко у тебя это выходит.
Довольный Стейн подошел к Ивэну, оставшемуся за столом Совета и потрепал его по плечу.
— Я не смог бы ничего, если бы остался один. Ты, Морган, Мириам… Я бы не справился без вас со своей новой жизнью. Но мне нужен еще один человек.
Стейн вопросительно взглянул на Ивэна, и этого было достаточно, чтобы тот успел пристально посмотреть в его глаза, полные заинтересованности и участия.
— «Король без королевы — лишь полкороля». Твои слова? — Ивэн заговорил медленно и осторожно, будто шагал по тонкому льду.
Локхарт улыбнулся и кивнул, очевидно польщенный тем, что король Дагмера прислушивается к нему.
— Я знаю одну девушку, и чую — она моя волчица. Позволь рассказать тебе о ней?
Стейн притянул ближайший из дубовых стульев и уселся напротив. Слишком близко, чтобы Ивэн, ощутил себя в безопасности, начав разговор о его дочери. Однако это крохотное расстояние вдохновило юношу говорить проникновеннее, чем он задумывал.
— Готов поспорить, она прекрасна, словно сон. Почему еще в твою пору может приглянуться девушка? — Стейн сложил руки на груди и ухмыльнулся.
— Не видел никого красивее, но она, — Ивэн, запнулся чувствуя, охватившую его робость, причиной которой был вовсе не страх, а трепет. Пожалуй, он был слишком восхищен и влюблен, чтобы сохранить самообладание. — Она добродетельна, кротка, смела и наблюдательна…
— Кто ее семья? — Стейн осторожно остановил поток слов, ничего не значивших для него — поэтом он не был ни на мгновение своего непростого жизненного пути.
— О, она настоящая северянка, — легко отозвался Ивэн. — Ее род — один из самых уважаемых в городе. Они состоятельны, но предпочитают жить скромно. Выбрать королеву из знатных семей Дагмера — значит гордо поднять голову и показать свою независимость от денег и связей других королевств. Нам не нужна королева, сидящая на золотом сундуке — такой была моя мать. Полагаю, пришло время той, чье имя маги и чародеи будут выкрикивать с гордостью.
Он следил за каждой черточкой лица Стейна, силясь угадать его мысли, говорил и наблюдал, как оно мрачнело, являя признаки постепенно нарастающего гнева. И вот он крепко сцепил зубы и впился руками в резные подлокотники тяжелого стула.
— И что же это за имя? — хрипло проговорил он, а его глаза нехорошо поблескивали.
— Леди Анна Локхарт, — Ивэн назвал ее смело и с вызовом, даже не моргнув.
— Твоя милость горька на вкус, мой сладкоречивый молодой король. Такова твоя благодарность?
Ивэн ожидал, что рука Стейна вот-вот метнется навстречу его лицу. Несколько мучительных ударов сердца он был готов к этому, явственно представляя, как вспыльчивы маги огня, как ярость застилает их мир, пока не обрушится вместе с пламенем. Но Стейн вдруг стал поразительно холоден.
