— Северянин, Тьма раздери его душу, повелел передать, что твое время вышло, — проворчал караульный, появившийся в дверном проеме. Одной монеты оказалось недостаточно для того, чтобы смерить его сварливость.
— Я клянусь, — выпалила Мириам, бездумно и порывисто, пока Реми не успел покинуть ее навсегда. Она не могла отказать ему в последней просьбе, оставить его в одиночестве с сожалениями и разъедающим чувством вины. Они были рядом, шли плечом к плечу с того самого времени, как пустились в бега, преодолевая голод, отчаяние и холодные зимы, не впуская никого в свой обвенчанный несчастьями союз. Теперь он оставался один и Мириам от этого было даже горше, чем от предстоящей казни, от того наказания, которое она заслужила одним лишь тем, что в ночь ее рождения с неба наверняка падали звезды, оставляя за собой пылающие хвосты.
— Проваливай! Я не хочу быть вздернутым на виселице из-за вас!
— А теперь уходи, — девочка отвернулась от парня, застывшего с грустной улыбкой на губах. — Уходи и проживи такую жизнь, чтобы я, наблюдая за тобой с небес, осталась довольна.
Реми ушел, и она не стала смотреть ему вслед.
— Зачем ты пришел? — бросила Мириам куда-то в пустоту, но тут же осеклась. Отныне и навсегда ее больше никто не услышит. Тот, кому это удавалось, покинул ее, напоследок оставив ей ворох неразрешимых вопросов.
Что у тебя на душе, мой друг?
Кто этот северянин, мой брат?
Как ты отыскал меня, мальчик с печальным лицом?
Ее привезли на мост в клетке для скота, запряженной старой клячей. Впереди шел пастор, вещающий о великой Тьме и черных душах, ищущих избавления. За повозкой двигалась целая процессия праздных зевак. Это был конец торговой недели, и город кишел пришлыми со всего Руаля. Весть о казни юной ведьмы разлетелась по округе задолго до этого дня, и каждый благочестивый горожанин считал чуть ли не своим долгом присоединиться к шумной ликующей толпе. Кто-то бил в барабан, обтянутый кожей, тем самым безнадежно заглушая проповедь.
Если бы хоть кто-то присмотрелся к ведьме, то ему бы открылось, что та возносит молитвы к Создателю, крепко зажмурив глаза. А в нее летели гнилые фрукты, камни, плевки и проклятия.
«Я не такой большой грешник, как она», — так думал каждый, бросая в ведьму очередной камень.
Бом! Бом! Бом!
Грязная и измученная, связанная по рукам девчонка, стояла в тесной клетке на коленях. От воровки, попавшейся городским стражникам, осталась разве что только неприкрытая стойкость. Толпа, сплоченная жаждой кровавого зрелища, разъярялась сильнее, ведь жертва не просила о пощаде и не лила жалостливых слез.
Мириам только крепче сжимала зубы. Проснувшись утром перед казнью, она вдруг поняла, что останется несломленной. Ей хватит на это сил и мужества, если смерть не заставит себя ждать. Не так давно на городской площади пылала женщина, как и она нареченная ведьмой. Что же уготовано ей, Мириам не знала ровно до тех пор, пока не поняла, что ее везут на широкий мост, переброшенный через бурную реку, разделяющую город. О казни, проводимой там, она знала только по слухам, и видела пытки страшнее, чем та, через которую ей предстояло пройти.
Бом! Бом!
Кто-то очень меткий бросил тяжелый камень прямо в ее пронзенное плечо. Мириам охнула и пригнулась к полу клетки, сдерживая стон боли. В ярости она впервые окинула взглядом зевак, эти обезображенные злобой лица. Стоило ей только призвать свою Силу, и они бы все до одного обратились в пепел. Но со своим верным огнем или без него, она все равно остается лишь приговоренной пленницей в клетке для скота.
— … да будут дети Тьмы возвращены во Тьму, да сотрет длань Создателя всякую память об их злодеяниях, да будут праведники сохранены от их темных душ…
— Скоро всему придет конец, — проговорила Мириам, заслышав отголоски проповеди. Впереди виднелась крепостная стена, а прямо за ней раскинулась широкая река.
Девчонка снова вернулась к своей молитве. Даже когда ее выволокли на мостовую, она не остановилась. Она не желала слышать ни ругани толпы, ни скрипучего голоса пастора, ни приговора городского старосты.
Палач набросил на ее шею петлю, и веревка была для нее тяжелее камня. Мириам знала, что та достаточно длинна, и что, когда ее горло будет крепко сдавлено, легкие наполнятся ледяной водой горной реки, опоясывающей крепость.
Она посмотрела на небо, такое ясное и безоблачное, что у нее вдруг перехватило дух от восторга. Не много прекрасного ей удалось увидеть за свою жизнь, но единственное, о чем она сожалела, так это о том, что не посчастливилось снова увидеть звезд и луны.
Реми любил рассказывать о звездах разные небылицы, а она слушала его, открыв рот. Когда-то ей мечталось, что они вместе уйдут в море, и там он научит ее идти верным путем из города в город и никогда не ошибаться.
