Время от времени появлялись сообщения еще и о красной горилле. Но в настоящее время натуралисты не верят в существование других видов помимо тех двух, о которых я упоминал. У горилл косматые черные волосы, хотя с возрастом старые самцы становятся серыми или серебристыми. У горной гориллы на голове могут быть и красноватые волосы, но в общем это черные как смоль животные. Единственное исключение из правила — альбиносы, но они встречаются крайне редко. Много лет назад в верховьях реки Луалли, к северу от устья реки Конго, доктор Палстоун поймал белую гориллу.
Умеют ли гориллы говорить? Немецкий охотник и писатель Герман Фрейберг утверждает, что он слышал, как местный знахарь долго разговаривал в лесу с гориллой. В конце горилла умоляла сохранить ей жизнь и была отпущена с миром. Когда я думаю об этом сообщении, я чувствую себя в некотором роде одним из слушателей бедного Поля Дю Шайю, который так и не сумел их ни в чем убедить. По ночам гориллы издают жуткие вопли и стоны. Особым звуком они предупреждают друг друга об опасности, у них есть сигнал сбора и отправления в путь и другие примитивные голосовые сигналы. Но ни Джон Даниэль I, ни его преемник не показали ни малейшего признака, что у горилл есть разговорный язык. Несколько лет назад немецкий ученый Швидецки написал книгу о языке шимпанзе. Но специалисты восприняли ее очень сдержанно. Шимпанзе более «говорливы», чем гориллы, и могут издать много звуков — от громких криков до хныканья, что и подогревает воображение впечатлительных лингвистов.
Одну из удивительных историй о человекообразной обезьяне рассказал сотрудник Музея естественной истории в Саут-Кенсингтоне доктор А. Е. Ансорге. Он плыл на речном пароходе через леса к югу от Порт-Жантиля. На ночь пароход причалил к уединенной торговой фактории. На дорожке от дома торговца к пароходу показался фонарь. Ансорге увидел, что его несет молодой шимпанзе, который взял его потом за руку и отвел к дому. Хозяин сказал, что он обучил шимпанзе встречать все речные суда и приветствовать гостей.
Торговец страдал от одиночества в этой нездоровой местности, и Ансорге стал уговаривать его бросить шимпанзе и поискать общества людей. Но тот ответил, что предпочитает дружбу обезьян. Через некоторое время доктор Ансорге узнал, что шимпанзе стал очень злобным и в конце концов убил торговца.
Еще труднее угадать, как поведет себя горилла. А ее гигантские размеры и сила делают ее еще более опасной, чем шимпанзе. Гориллы стоят дороже и к тому же не размножаются в неволе. Один из крупнейших знатоков шимпанзе, американский психолог Р. М. Йеркес, считает, что горилла изучена совсем недостаточно. Даже о предельном возрасте гориллы судят лишь предположительно.
Но нет никакого сомнения в злобном характере гориллы. Несколько лет в Порт-Жантиле жил один француз, бывший адвокат, который питал ненависть к гориллам. Я не могу назвать причины этой ненависти, но знаю, что он поселился в этом месте лишь для того, чтобы иметь возможность убивать горилл.
Надо еще упомянуть о профессоре Гарнере, который приехал в Порт-Жантиль, чтобы изучать горилл. Он решил не подвергать себя риску и захватил с собой несколько больших клеток. Одна из них упала в море и утонула. Но другие были благополучно доставлены к нужному месту в лесу. Гарнер закрывался в клетке и в полной безопасности вел свои наблюдения.
Хотя на горилл и охотятся ради мяса, большой опасности, что они будут истреблены, все же, видимо, нет. Доктор Н. А. Дайс Шарп провел «перепись» горилл на площади тридцать квадратных миль и насчитал их больше двухсот. По его мнению, во всей экваториальной Африке насчитывается много десятков тысяч горилл. Доктор Дайс Шарп считает, что горилла — самое опасное животное тропической Африки, единственное животное, которое нападает на человека.
Послесловие
Книга Лоуренса Грина «Последние тайны старой Африки» необычна. Это не путевой очерк и не научное исследование. Личные впечатления переплетаются здесь со сведениями, которые автор слышал от других людей, читал в книгах. Она не посвящена какой-либо определенной теме. В ней уживаются главы о народной медицине и о тайнах перелета птиц, об африканских барабанах и о дереве-людоеде, об особенностях быта некоторых африканских народностей и о кладбищах слонов. Все эти столь различные сюжеты собрала воедино любовь автора «ко всему случайному, странному и непостижимому», происшедшему к тому же в Африке, которую он, по его же словам, знает «лучше, чем любой другой континент».
