И вот Мэссон выдвигает первую из многочисленных теорий. По его мнению, газели перекочевывают к югу из-за засухи. С началом дождей они вновь возвращаются в глубинные районы.
К тому же выводу пришел примерно полвека спустя поэт Томас Прингл, когда увидел в районе, прилегающем к реке Литтл Фиш, необозримые стада газелей. "Мы подсчитали, что иногда перед нами было не меньше двадцати тысяч этих прекрасных животных, — писал
Прингл. — И они, вероятно, составляли только часть той огромной кочующей массы, которая во время долгих засух на северных равнинах наводняет Капскую колонию".
В очень засушливый 1921 год Ландрост Стокенстром из Граф-Рейнета писал секретарю по делам колоний: «Газели появились из выжженной пустыни в таком количестве, что любая цифра может показаться преувеличенной. Очевидцы отмечали, что фермеры покидают свои хозяйства, которые были приведены этими животными в плачевное состояние, и там уже невозможно содержать скот».
Стокенстром писал об этом Принглу: «Человек, который любуется бродящими по равнине газелями, едва ли может себе представить, что это украшение пустыни нередко становится таким же бедствием, как и саранча. Когда во время длительных засух несметные стада этих животных направляются к югу, они приносят фермерам невообразимые беды».
Когда приближается стадо газелей (говорит Стокенстром), фермеры окружают свои поля кучами сухого навоза — топлива Снеэвбергена — и поджигают его, надеясь, что животные из-за дыма свернут в сторону. Однако это редко помогает. Часто мчащиеся газели увлекают за собой отары овец, и их владельцам так и не удается разыскать свою собственность.
Стокенстром долго бился над этой загадкой и наконец смело заявил, что он разрешил проблему миграции. Газели, сказал он, размножаются в пустынях к югу от реки Оранжевой. Там их стада не тревожит никто, за исключением редкого охотника-бушмена. Со временем антилоп становится очень много. Наступает период засухи, источники пересыхают, земля трескается. Жажда гонит газелей из пустыни. Обратно они возвращаются лишь тогда, когда в этой пустынной равнине начинаются дожди.
Майор Корнуоллис Гаррис, охотник, попавший на территорию Западного Грикваленда, видел равнину, «буквально белую от газелей, их были там мириады». Гаррис писал: «Во время засухи не остается даже луж, поэтому газели, подобно саранче, этому бичу Египта, устремляются со своих родных равнин во внутренние районы».
Джон Фрейзер, сын священника голландской реформистской церкви в Бофорт-Уэст, оставил интересные записи о вторжении в эту деревню антилоп в 1849 году. Однажды в деревне появился бродячий торговец. Он был взволнован и рассказал, что огромные стада антилоп покидают вельд и направляются к деревне. Его слова не были восприняты всерьез. Но через несколько дней жителей Бофорт-Уэста разбудил топот животных. Южноафриканские газели заполонили все улицы и сады. С ними смешались антилопы гну, канны, зебры квагга и белолобые антилопы. Целых трое суток поток животных непрерывно лился через деревню. Когда он прекратился, вельд выглядел как после пожара.
Некоторые наблюдатели отмечают, что незадолго до начала миграции газели начинают испытывать беспокойство и сбиваются в небольшие группы. Постепенно стадо растет и наконец превращается в неудержимый поток. Чутье подсказывает животным направление. Для телят устраивается своего рода «детская» с одной стороны движущегося стада. Время от времени матери навещают своих детенышей и кормят их молоком. Вдруг, чего-то испугавшись, антилопы выгибают спины и несутся вперед двадцатифутовыми прыжками. Животные мчатся быстрее, чем лошади, и даже грациознее их. Иногда они делают короткие остановки для кормежки и снова устремляются вперед, оставляя за собой лишь взрытую землю. Газели прорываются через любые проволочные ограды, которыми с конца прошлого века стали обносить фермы. Они бесстрашно прокатываются между домами и пристройками, а у плотин безжалостно топчут своих собратьев и проходят по их телам.
В 1875 году Ливингстон наблюдал миграцию небольших стад антилоп и сделал свои выводы. Он обнаружил, что нередко животные уходят из северных районов в то время, когда травы и воды там в изобилии. «Антилопы избегают мест, где им нелегко заметить приближение врага. Видимо, это и есть причина миграций, -заключает Ливингстон, — Быков часто пугает высокая трава. А южноафриканским газелям такое чувство страха свойственно в высшей степени, и, когда в Калахари подрастает трава, они начинают сильно тревожиться и вскоре устремляются на юг, где растительность более бедная. По дороге стадо все увеличивается и уже не может прокормиться на скудных пастбищах, так что антилопы вынуждены переправляться через реку Оранжевую. На этих землях, где подходящих кормов еще меньше, антилопы становятся настоящим бедствием для владельцев овечьих ферм».
