Реки превратились в лужи. Животные собирались вокруг оазисов. Теперь они не могли их покидать. Антилопа и газель, шакал и лиса, страус и перепел, утка и фламинго. Когда-то они бродили, где хотели. А потом только птицы могли летать над безводной пустыней.
Экспедиции находят многочисленные доказательства существования в прошлом воды в Сахаре. Вдали от оазисов, в местах, где теперь нет ни единого человека, ученые нашли и скопировали наскальные красные и белые рисунки, изображающие скот. Были вскрыты каменные склепы и исследованы скелеты, на которых нашли ожерелья из бирюзы и из скорлупы страусовых яиц. Исследователи откопали шлифованные каменные топоры, ступы, жернова. Ясно, что когда-то здесь находились большие поселения. По жерновам можно судить, что там, где сейчас господствуют одни лишь пески, раньше выращивали зерно. Что же за люди охотились в сахарском раю? Кто эти неизвестные авторы наскальных рисунков? Это тоже тайна. Однако существует предположение, что в давние времена Сахару населяла негроидная раса, еще задолго до прихода туда берберов и арабов.
Так что и в Сахаре есть свои контрасты. Когда-то здесь обитали крокодилы. В источниках оазисов и до сих пор еще водится рыба, а в горах — берберийские овцы. Все это реликты совершенно различных климатических эпох. И почти везде песок, непостижимый песок, поглотивший древний рай. На путника в Ливийской пустыне пески производят неотразимое впечатление, потому что это самые огромные песчаные пространства в мире, и песок здесь уходит на очень большую глубину. Чтобы добраться до гробницы Тутанхамона, Говарду Картеру пришлось вынуть четверть миллиона тонн песку, но это лишь капля в песчаном океане Ливийской пустыни.
Песок может быть страшен. Параллельными рядами, гряда за грядой уходят вдаль огромные желтые дюны. Эти гряды, отстоящие друг от друга на милю или две, достигают двухсот футов в высоту и тянутся миль на тридцать. Дюны в Калахари, по которым я проезжал на машине, просто карлики в сравнении с этими великанами Ливийской пустыни.
Только сенусситы чувствуют себя здесь как дома. Этот бедуинский религиозный орден был основан более ста лет назад одним из потомков пророка Мухаммеда. Сенусситы издавна занимались работорговлей. В Сахаре в первую мировую войну они сражались против английских и южноафриканских войск, а во второй мировой войне поддерживали экспедиционный корпус дальнего действия.
Эти суровые люди не знают, что такое алкоголь, табак или кофе, но любят чай. Я помню сенусситов главным образом потому, что частенько обменивал у них свой армейский чай на свежие яйца. Но у меня есть и другое воспоминание о сенусситах. Оно связано с одним случаем, который до сих пор остается для меня загадкой.
Рядом с нашим лагерем под Тобруком находился жалкий клочок земли с посевами сенусситов. Трудно ожидать, чтобы в пустыне хорошо росли зерновые. Но все же сенусситы как-то ухитрялись выращивать на этом крохотном участке не то пшеницу, не то ячмень. В один прекрасный день, когда урожай еще не созрел, сенусситы появились на поле с длинными ножами и срезали растения. Потом, как арабы, свернули свои палатки и молча уехали. Они добрались до Аламейна, прежде чем я узнал, что что-то случилось. Кажется, сенусситы могут чувствовать перелом в битве не хуже, если не лучше, чем генералы воюющих сторон.
И это вполне соответствует их репутации. Все другие бедуины приписывают им колдовскую силу. Человек, которого проклял сенуссит, живет в постоянном страхе, что его разобьет паралич или настигнет смерть. Говорят, что свое колдовство сенусситы распространяют и на животных, так что отара овец, забредшая на ячменное поле какого-нибудь старика, обладающего колдовской силой, может и не вернуться. Конечно, овец можно убить и множеством других способов помимо проклятья. Сенусситские гипнотизеры отличаются одной удивительной способностью. Они могут заставить человека увидеть события, происшедшие в его родном городе или оазисе, от которого в данный момент его отделяют сотни миль.
Сеид аль-Махди — вероятно, самый знаменитый сенусситский пророк нашего века — был добросердечным чародеем. Он утверждал, что может почувствовать беду на огромном расстоянии. Рассказывают множество историй, как по указаниям Сеида отправляли спасательные отряды и те находили гибнущие караваны.
Есть ли у сенусситов шестое чувство или нет, но их проводники в пустыне обладают необыкновенной способностью ориентироваться на местности. Изменение направления не сбивает их с толку, поскольку у каждого проводника в голове есть свой компас. И даже в беззвездную ночь, находясь в незнакомой местности, сенуссит уверенно идет в нужном направлении. Никто не знает Сахары, но проводник-сенуссит почти никогда в ней не заблудится. Возможно, этим он обязан инстинкту своего верблюда. Говорят, что верблюд всегда найдет обратный путь в оазис, где он когда-то пасся. Много раз караваны бывали спасены именно потому, что верблюд вдруг брал на себя роль проводника, словно по наитию.
