Последние записки красивых девушек полностью

Думаю о Райане: даже когда он считал, что говорит умные вещи, то, как правило, лишь повторял то, что где-то слышал. Он знал жизнь по кино и литературе. У самого Райана она была слишком легкая. До смерти Делии мы ни разу ни о чем серьезном не говорили. После пары моих высказываний о семье у меня возникло чувство, что ему нравилась ее темная сторона. Казалось, он считал себя крутым, раз у него такая подружка. Но он понятия не имел, как задавать правильные вопросы, поэтому я ему почти ничего не рассказывала.

– Ну ладно, – говорит Себастьян уже другим тоном. – Как все прошло, что там у тебя сегодня в школе было? Пообщалась с кем нужно? – Он говорит медленно, подбирая слова.

Не хочу отвечать, но ничего не скроешь, это слишком важно. И я рассказываю все без утайки: в чем меня обвинил Джереми, какой у него при этом был безумный вид.

– Боюсь, он на этом не остановится, – говорю я. – Собирается копать дальше и все разнюхивать. – У меня ком стоит в горле. Хоть я и выговорилась, легче мне не стало. Все, о чем я хочу забыть, возвращается.

Поворачиваюсь к Себастьяну. На лице у него никаких эмоций.

– Не парься, – говорит он ровным и спокойным тоном. Утешает. – Издержки есть всегда.

Всегда.

– Значит, у вас это не первый случай? – Страх делает меня храбрее. – Сколько раз?

Себастьян переводит дыхание, делает паузу – решает, говорить или нет. Открывает рот. Закрывает. Опять открывает:

– Три раза.

Два слова, всего лишь два слова, и внезапно до меня доходит, что он говорит – Делия не единственная, кто умер и вернулся. Эшлинг – раз, Эван – два, и сам он – три. Три раза.

– Вы все… – подыскиваю слова. У всех троих это не первая жизнь. Они жили раньше другой жизнью и оставили ее позади.

– Хватит, – словно отрезает Себастьян. А потом тише, словно самому себе: – Зря сказал.

– Я никому не скажу. Честное слово.

Себастьян качает головой.

– Это риск. – И больше ничего не говорит.

Откидываюсь на спинку сиденья. Где их родные? Что такого ужасного было в их жизни, если они решились уйти? От чего они бегут? И куда собираются? За окнами мелькают деревья, а голова моя пухнет от вопросов. Через несколько минут мы подъезжаем к дому.

Делия

Сразу понимаю: что-то не так. Понимаю еще до того, как ее вижу: чую нутром, где у меня зияет черная дыра, – как больная канарейка, попавшая в глубокую угольную шахту. Смотрю из окна, как они подъезжают. Потом Джун выходит, и я вижу все по ее движениям – быстрые, лихорадочные, как у перепуганного зверька, глаза широко раскрыты. Сначала мне приходит в голову, что это Себастьян виноват – высокий, стройный, руки в карманах. Думаю: Если он ее обидел, порву гаденыша на куски. Но когда она подходит ближе, понимаю: Себ ни при чем. Чувствую, как ее сладкая кожа источает страх: она боится меня!

От этой мысли мне тошно.

Джун входит в дом, говорит, что у нее плохая новость, кусает губы, закрывает дрожащий рот. А потом вываливает историю с Джереми. «Я все испортила. Не сумела его убедить. Я так виновата. Не знаю, что он теперь натворит».

И тут мне хочется смеяться. Нет, ну ведь правда смешно: Джереми с его туповатой физиономией умудрился кого-то напугать. Да у него только вид устрашающий, а в душе он щенок. Он никто, просто большой и теплый, приятно к такому прижаться зимой. Игрушка. Руку поджег, поклялся отомстить за причиненное мне зло… Мне его почти жаль, почти, но не более того. Да, он милый, добрый, безобидный, но даже безобидные могут причинить зло. Слоняются тупо в темноте, переворачивают все, совершают большие ошибки. И он напугал мою Джуни.

– Жаль, что мы не можем напустить его на Райана, да? – говорю я. – Или Райана напустить на него. Пусть бы уничтожили друг друга.

Джун смотрит на меня, приоткрыв свой ротик.

– Шучу, – говорю я. А она смотрит на меня взглядом «в каждой шутке есть доля шутки». Умная девочка.

В голове со страшной силой плодятся мысли. Тысячи, миллионы мыслей родятся, пока я успеваю открыть рот:

– Не волнуйся, Джуни. Обещаю, мы все придумаем. – Мы? Да я уже сама все придумала. Вижу, она начинает расслабляться. Знает, я обо всем позабочусь. И о ней позабочусь. Вот и хорошо.

Стараюсь сохранять спокойствие. Хотя на самом деле… теперь страшно мне.

Потому что время пришло. Мне от нее кое-что нужно. Очень-очень. И если она откажется, ничего не выйдет. А должно выйти. Ты с нами, Джей? Сказала, что со мной. Это так, я знаю. Но должна в этом убедиться.

Поэтому я открываю рот и спрашиваю.

Джун

Я сказала «да».

Всегда буду говорить «да».

Начиная с этого момента, о чем бы она меня ни попросила, скажу «да». Таков мой ответ.

Как может быть иначе?

Кроме того, он заслуживает и чего похлеще.