Чуть позже Голд узнал о них больше. Её муж, Дэвид Уайз, был управляющим в банке без перспектив дальнейшего продвижения. Его зарплаты вполне хватало на приличное существование для двоих, а потом и для четверых, но Сюзанн хотела большего для них и для себя, а потому собралась с силами и закончила юридический. Ошеломительного успеха она пока не добилась, но и без дела, насколько Голд мог судить, не сидела.
— Чудесно.
— Наверное, — уклончиво согласилась Сюзанн, — но бывает непросто.
— Всегда непросто.
Их разговор всё меньше напоминал собеседование и всё больше походил на встречу двух старых друзей. Отчасти так оно и было.
— Вы будто совсем не изменились, — отметила она. — Как вы? Как Белль? Ваши дети уже, наверное, совсем взрослые.
— Я — как видите. Белль — хорошо, — сдержанно отвечал Голд. — Трое старших и правда совсем взрослые. Живут далеко.
— Трое? А их больше?
— Да, ещё один парень.
— Я читала статьи Коль, — вдруг сказала Сюзанн. — Очень хорошие.
— Да, — согласился он. — Я уж и забыл, как много вы читали. А фактами до сих пор сыплете, когда нервничаете?
- Нет! — усмехнулась она. — Иначе вы бы это уже заметили.
— Что вы! Не волнуйтесь.
— Сложновато, но постараюсь.
— Итак, я хочу предложить вам работу, — он решил наконец перейти к делу.
— Вы же понимаете, что я соискатель на должность юриста, а не секретаря? — уточнила Сюзанн.
— Да. И мне сейчас нужны юристы, — сказал Голд. — А ещё больше хорошие, проверенные люди, как вы.
— Польщена.
— Я старался следить за тем, что происходило в городе, но не думаю, что мне это удалось, — продолжил он. — Что скажете, Сюзанн? Введёте меня в курс дела?
— Несомненно, — кивнула Сюзанн. — Когда приступать?
Сюзанн и правда ввела его в курс дел, привела пару новых клиентов и включилась в работу. С ней вернулась какая-то частичка прошлого, та, что заставляла его чувствовать себя нормальным и даже хорошим человеком вне дома. Он никогда не признавался себе, но в действительности немного по этому скучал. Больше, чем он, возвращению Сюзанн радовалась только Белль.
В начале ноября Крис уехал к Альберту в Бостон на все выходные, а они решили наконец отпраздновать перемены в из жизни. Голд думал, что они ограничатся домашним ужином и парочкой бокалов вина, а потом лягут в постель, обменяются обыкновенными ласками и заснут, но у неё были другие планы.
И вместо тихого вечера они затерялись на улицах Манхэттена и бродили по ним до самой ночи. Белль купила ему шляпу, почти такую же, как та, что он носил много лет назад.
— Мистер Голд в Нью-Йорке да без шляпы?! — прокомментировала Белль свой подарок. — Непорядок!
— Мне же не шла шляпа! — рассмеялся Голд.
— Тебе, подлецу, всё к лицу.
Позже они пили пиво в одном баре в Верхнем Ист-Сайде под живое исполнение классики блюз-рока. Народу было слишком много, но им было всё равно.
— Знаешь, как называется самый распространённый вид позеров в Нью-Йорке? — Белль пыталась завести разговор, но не могла подобрать тему, способную удержать его внимание. — Книжные черви!
— Черви в яблоке, — кивнул Голд. — Смешно. Что ты чувствуешь?
— Правда, не знаю, — улыбнулась Белль. — Трепет нового начала? Радость счастливого завершения? Неопределенность продолжения?
— Эти категории давно утратили смысл, — отметил Голд. — Сказка кончилась. И я этому рад.
— Почему?
— Потому что теперь есть просто два человека и их жизнь, — он сам не знал, что пытается сказать. — И неважно, что в ней, пока они вместе.
— Это довольно мрачная мысль.
— Почему?
— Заставляет думать, — Белль многозначительно взглянула на него, — а я сегодня хочу праздновать. Нам есть, что праздновать. Выпьем за перемены!
— За перемены! — Голд поддержал тост. — За возвращение!
— Мистер Голд, потанцуйте со мной? — вдруг пристала миссис Голд.
Они бы стали далеко не единственными, кто решил потанцевать в том баре этим вечером, но Голду место казалось не самым подходящим.
— Ну, нет…
— Давай!
— Нет…
— Давай, давай! — Белль потянула его за собой, заставила подняться. — Пойдём!
Музыка была медленной и протяжной, немного грустной и светлой, а их движения можно было назвать танцем только условно. Всё, что они делали, — стояли обнявшись в зале бара и старались прижаться друг к другу ещё плотнее. Голд зарылся носом в волосы Белль, легко и незаметно прижался губами к её шее и закрыл глаза. Он не хотел их тогда открывать, желая сохранить этот момент в своей памяти. Если бы он мог растянуть его на сотни лет, то без сомнения сделал бы это. Но он прошёл, оборвался с последними болезненными воплями гитары. Они вернулись к своему столу и просидели в баре ещё пару часов, чтобы в первом часу отправиться под холодным ноябрьским ветром домой сквозь Центральный парк. Разумнее было вызвать такси, но эта мысль их посетила, когда в этом уже не было смысла. Они немного замерзли, но всё равно пошли не домой, а на крышу, на которой, судя по пустым бутылкам, кто-то до них побывал.
— Уфф! А холодно! — воскликнула Белль и поёжилась.
— Ага, — согласился он и достал фляжку с виски из внутреннего кармана пальто. — Наполнил в баре: как знал, что тебя потянет на крышу ноябрьской ночью.
