— В науке весьма посредственно, — усмехнулся Голд. — Скорее, просто интересуюсь.
— Как вы столько в голове держите?
— Не знаю, — пожал плечами Румпельштильцхен. — Полагаю, когда от хорошей памяти зависит вся твоя жизнь, то просто нет иного выхода. Забывчивость не может быть привилегией Тёмного мага.
Вдруг он подумал о том, насколько теперь он — Тёмный маг. Его слабость была неспроста, но тогда не было времени это выяснять.
— Ах, ещё и магия…
— Но я запоминал всё благодаря приёмам мнемотехники. Только не знал, что это так называется.
— Попробую.
— Ты очень быстро едешь, — отметил он.
— Вам страшно? — со смехом спросила Келли.
— Нет. Просто отметил.
Коль, бывало, ездила и пострашнее, а Келли он отчего-то доверял.
— Вы хороши в мнемотехнике, а я — в скорости.
— О, это я уже отметил. И не только в скорости.
— Мой папаша уже орал бы она меня за такое, — мрачно сказала девушка, но потом снова повеселела. — А вы — нет. Вы клёвый.
— Просто ты не моя дочь! — рассмеялся Голд.
— Не скромничайте! Вы клёвый!
— Спасибо, — он немного смутился. — Ты тоже ничего.
— Спасибо, — теперь рассмеялась Келли.
Келли подвезла его до дома, который он арендовал в Беркли. Так было, как ни странно, проще и экономнее. В нём было три спальни, две ванных, кухня, гостиная и прихожая. И каждая из комнат была невероятно тесной. Он предпочёл бы иметь меньше комнат и больше пространства, но это было всё, что он мог найти, да и лишние помещения были кстати, на случай, если Белль приедет, или Коль останется на ночь. Или Келли. Девушки нередко приглядывали за ним, с чем он с трудом мирился. По правде, он не мог сам для себя определить, приятна ли ему их опека или всё же вызывает раздражение.
В этом доме он и прятался после каждого нового безуспешного дня, усталый и злой, пил виски и смотрел всякую чушь по телевизору. В основном это были новости. В них нередко фигурировали его враги, и бесконечные сообщения помогали ему понять, с кем он имеет дело. Однако он пришёл к одному-единственному заключению: ему нужно чудо. И чудо случилось.
Одним прекрасным вечером Голд сидел, как обычно, и пил, уставившись в телевизор. Как раз на экране мелькнула рожа старшего Уилсона, и он залпом проглотил содержимое своего стакана. Раздался звонок в дверь, и он, недовольный, пошёл открывать.
— Коль? — возмутился Румпель, увидев на пороге дочь. — Что ты здесь делаешь?
— Ужасный вопрос! К тебе пришла, — Коль проскользнула в дом с пакетами в руке. — Принесла ужин.
— Уже поздно.
— Сколько мне лет, по-твоему?
— А сколько мне? — ворчал Голд. — Думаешь, я не могу позаботиться о себе?
— Ну, не знаю. Что ты делал, до того как я пришла?
— Пил виски и смотрел телевизор.
— Я так и думала, — фыркнула Коль. — Виски — это не ужин.
— Что, правда?! А я так делаю каждый день, — со злой иронией произнёс Румпель. — Каждый неудачный, выводящий меня из себя день.
— Все так плохо?
— Бесполезно. Надеюсь, ты не поедешь в такое время?
— Нет, — покачала головой дочь. — Останусь тут, если не возражаешь.
Всё же было хорошо, что она оставалась с ним.
— Что ты там принесла? — сдался Голд.
— Другой разговор! — весело воскликнула Коль. — У этих блюд есть странные смешные названия, но я ограничусь характеристикой «курица и рис».
— Курица и рис — идеально, — улыбнулся Голд.
Они разложили ещё горячую еду по тарелкам и приступили к ужину.
— Твоя мама тебя подослала? — подозрительно спросил Голд, расправляясь с цыпленком.
— Не-а! — отнекивалась Коль. — Но она скучает. И волнуется. И боится, наверное, что тебе понравится быть холостяком.
— Пусть не боится! — рассмеялся Голд. — Это отстой…
— Отстой?! — засмеялась Колетт. — Что-то новенькое.
И тут раздался ещё один звонок в дверь.
— Ты кого-то ждёшь? — насторожилась Коль.
— Нет, — ответил растерянный Голд. — Подожди здесь.
Он вытер губы салфеткой, встал из-за стола и направился к выходу. Конечно, Коль не осталась и покинула кухню вместе с ним.
— Коль, я же… — с досадой начал он, но потом только махнул на неё рукой. — Ай!
Когда он открыл дверь, то немного обомлел: на пороге, пьяный и расстроенный, стоял окружной прокурор Джозеф Хеллер.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте, мистер Голд. Я…
— Джозеф Хеллер, — закончил за него Голд. — Окружной прокурор после стольких отказов от встречи навестил меня лично?
— Да… Я могу войти?
— Прошу.
— А кто это? — Хеллер кивнул в сторону Коль.
— Моя дочь, — ответил Голд и обернулся к девушке. — Коль, не оставишь нас?
— Я буду наверху, — предупредительно улыбнулась она и убежала на второй этаж.
— Проходите, прошу. Виски?
— Да, буду признателен.
Хеллеру явно не следовало больше пить, но Голд налил им обоим и присел на диван в гостиной, возле растерянного, убитого Хеллера.
— Так зачем вы пришли?
— А разве не ясно?
Конечно, всё было ясно, но Голду требовались подробности.
— Мистер Голд, я хотел бы поговорить с вами об Эдварде Уилсоне, — начал Хеллер. — Я знаю его с малых лет. Он хороший мальчик. Тюрьма погубит его жизнь и его самого погубит. Зачем это вам? Если вы хотите, то мистер Уилсон обязательно вам всё оплатит. Отступитесь.
Он ещё много всякого сказал о хорошем мальчике.
