– Бери щипцы, одевай рукавицы. Снимай чашу и сюда вываливай.
В подвале чадно, запахи неприятные, горелых химикатов, окалины. Никита всё исполнил.
– А теперь подождём, пока остынет.
Уселись оба на лавку, потные. Через время, около получаса прошло, Антип чашу перевернул на поднос, пальцами всё прощупал, достал несколько маленьких серебристых комочков.
– Знаешь, что это такое?
По виду не опознать металл. Судя по температуре выплавки и тому, что обрабатывали породу, это могло быть серебро или сурьма.
– Серебро? – предположил Никита.
– Вот же сразу видно человека учёного! Угадал.
Это была вовсе не алхимия в чистом виде. Из породы выплавили несколько граммов серебра. Достойно уважения, но где философский камень, золото?
– Антип, зачем тебе серебро?
– Огорчаешь ты меня. Зачем человеку серебро? Впрочем, тебе пока знать рано. Пусть полежит.
Несколько кусочков, на взгляд Никиты, граммов пять, не больше, Антип уложил в маленький кожаный мешочек, затянул горловину, повесил на шею на длинном кожаном ремешке.
– Поближе сховаешь, побыстрее найдёшь!
Никита сделал вывод, что Антип ему пока не доверяет. Впрочем, на его месте он поступил бы так же. Суток не знакомы, не проверен в деле Никита. Вдруг тать? По здравом рассуждении, Антип взял его не столько за учёность, а за отсутствие знакомых и родни в городе. Некому будет сообщить о секретах подвала. А в том, что секреты есть, Никита уже не сомневался. Похоже, выплавка серебра – лишь верхушка айсберга. Интересно Никите стало. Неужели этот самоучка чего-то достиг? Никита институт закончил, с современными достижениями химии знаком, знает, что трансмутация металлов невозможна. Но сколько изобретений и открытий человечества похоронено втуне в отвалах истории? И всё ли мы знаем о наших предках? Тем более что алхимики – народ скрытный, работы втайне ведут. Благодаря им многие открытия сделаны, как побочные продукты исследований.
Антип посмотрел в оконце под потолком.
– Однако на сегодня хватит. Моем руки и обедать, заслужили сегодня.
А не фальшивомонетчик ли Антип? Серебро – металл лёгкий и пластичный. Долго ли изготовить нехитрые приспособления да ковать монеты? Всего и нужно, что обратные, зеркальные оттиски на твёрдом металле, к примеру стали. А затем клади кусочек серебра и бей молотом. Выйдет новенькая монета. Учитывая качество деньги московской, скверное, скажем прямо, занятие не сложное. Насколько помнил из истории Никита, фальшивомонетчиков во все времена и во всех странах наказывали в случае поимки жёстко – сажали на кол, отрубали головы. Но и сами фальшивомонетчики виноваты. Вместо золота использовали сплавы медные, так называемое «самоварное золото». А чекань монеты Антип, серебро-то настоящее, от монет государственной чеканки не отличить.
Пообедали славно. На этот раз ухой наваристой, гречневой кашей с зайчатиной, пирожками с капустой, которые Антип и Анастасия называли пряженцами. После обеда Никита попросил Антипа о разговоре. Прошли в комнату Никиты, там хозяйка не слышит. Не стал разговаривать при супружнице Антип, стало быть, осторожен, это ему в плюс.
– Чего хотел? – по-хозяйски расположился на лавке Антип. Никита на полатях умостился.
– По серебру поговорить желаю. Давай начистоту. Фальшивые деньги чеканишь?
– Эка хватил! Не, без головы жить плохо, можно сказать, невозможно. Когда серебра много набирается, отливаю слиток, отдаю златокузнецам, что украшения делают. А они мне настоящие московки али копейки.
– Уже лучше.
– А ты бы в Разбойный приказ побежал? – прищурился Антип.
– Ни в коем случае. Руку, которая кормит, не кусают.
– Хм, верно.
– Предложение сделать хочу.
– Говори! – навострил уши Антип.
– Можно повысить выход серебра из породы и даже попробовать добыть золото.
– Шутишь?
– Ртуть или киноварь есть?
– Найду. У иконописцев в монастыре куплю.
– Тогда и попробуем.
– Хм, занятно. Я сам голову ломал, а похоже, тебя сам Господь послал, дошли до него мои молитвы.
– Насколько я знаю, Всевышний к молитвам об обогащении глух.
– Мил-человек! Я, конечно, сидеть за столом с коркой хлеба и кружкой воды не хочу. Но не о богатстве мечтаю. Если золото смогу получить, стало быть, к философскому камню близко подойду.
– Зачем он тебе?
– Больно шустёр ты. Едва знакомы, а всё тебе поведай. Я на исповеди у батюшки всю душу не открываю, только о грехах глаголю.
– Опасаешься?
– Не любят у нас на Руси алхимиков. Думают, волхвы али чернокнижники. А я и близко к ним не стоял.
– Не в обиду сказано – тёмен ты для меня, Антип.
– Как и ты. Появился ниоткуда в запертом подвале в одежде иноземной, да умён и учён. В Твери таких нет. Я, грешным делом, поперва прибить тебя хотел. Сам знаешь, сера у меня в подвале есть. Вдруг порождение дьявола? Но я же в душу к тебе не лезу и тебе не советую.
– Ну вот и определились.
– Ладно, спать-почивать пора. Я с утра в монастырь, дверь в подвал отопру, а ты приготовь, что надобно.
– Сделаю.
