Неделю Никита просидел во флигеле, выходил только на обед. С утра и до вечера, пока не понял – бессмысленно и бесполезно. Как химику, не хватает аппаратуры. А и будь она, что определит? Состав? Ингредиенты он и так знает, сам смешивал. Как действует? Непонятно, он не врач. К тому же надо знать древние тексты алхимиков, которых у него тоже нет. Вот и выходит – тупик, полный и окончательный. Полагал, его знаний химика хватит, но ошибся. Много привходящих факторов. Антип в подвале Разбойного приказа обмолвился – эликсир особую силу имеет, если приготовлен в полнолуние. Да запамятовал Никита, во флигеле только и вспомнил. Древние алхимики не фантазии свои описывали, а то, что реально создано было. Остро захотелось вернуться в своё время, в институт, где оборудование есть. Пожалуй, впервые так ощутил желание перенестись назад. Но и это невыполнимо. Помимо своей воли сюда, в конец XVI века, попал и как вернуться не знает. Да и получится ли? От расстройства едва склянки не расколотил, да вовремя одумался. Пригодятся ещё. Худо-бедно, а про эликсир узнал. Лиха беда начало. Читать надо, а для этого переводной текст нужен. И он знает, где его раздобыть. Стало быть, не всё потеряно. Воодушевлённый, пошёл ужинать.
За столом Анна Петровна необычно вертлява. То так голову повернёт, то эдак. Свет неважный, две свечи в подсвечнике в центре стола. Никита спросил.
– Что-то не так?
– А ты не замечаешь?
– Приглядись.
– Давай утром. Не обижайся, барыня, свет скверный.
Анна Петровна немного обиделась, губки надула. Впрочем, не злопамятна она была.
– Днём Кира Евлампиевна заезжала.
– Не видел.
– Как же ты увидишь, если днями во флигеле сидишь? Кстати, что ты там делаешь?
– Новое зелье, если тебе интересно. Но о том…
– Знаю, знаю, секрет! – кивнула барыня.
Хотел Никита сказать, что она тайны хранить не умеет, да промолчал.
– Зачем приезжала? – для вежливости поинтересовался Никита.
– Спрашивала, как удаётся так хорошо выглядеть, ведь мы ровесники.
Никита едва пряженцем не подавился. Какие ровесники? Или барыня возраст свой забыла? Анна Петровна продолжила, как ни в чём не бывало.
– Я про зелье сказала. О тебе умолчала, сказала, покупаешь в Пскове или Твери.
– Это правильно.
– Она так умоляла продать! Я обещала с тобой посоветоваться.
– Хм, а не спросила она, кто я тебе? С обычным управляющим хозяева не советуются.
– Ну не дура полная я. Сказала, из боярских детей, дальняя родня.
– Верно.
– Так она завтра заедет.
Ну что ей сказать? Вздохнул Никита и спать пошёл. Окружающим в самом деле можно такую байку рассказывать. Боярскими детьми называли не дворян, а верных боярину боевых слуг, давших боярину слово служить честно, не жалея живота своего. Таким на кормление давали землю с крепостными в имении боярина. И не благородного происхождения боярские дети, но уже не простолюдины, с ними не зазорно за одним столом сидеть, трапезу разделить, чести не уронив.
Утром к завтраку барыня вышла принаряженной. Никита мельком это отметил. Женщины придают одежде большое значение в отличие от мужчин. А вот лицо Анны Петровны привлекло внимание. То, что она сильно помолодела, уже не новость, привык, но лицо как-то… изящнее стало. Носик ровнее, губки более пухлые. Изменения едва заметные по отдельности, а в целом картина складывалась впечатляющая. Да ещё Анна Петровна косу заплела, чего раньше почти не делала. С одной стороны она считала – коса для крестьянок. А с другой – волосы прикрывали шею с морщинами. А теперь шею всем демонстрировать можно – гладкая, белая кожа.
Анна Петровна Никиту ни о чём не спрашивала, но покрутилась, показывая себя со всех сторон. Никита в самом деле оценил красоту.
– Богиня! – восхитился он. Анна Петровна от похвал зарделась. Никите бы ещё дров в костёр подбросить. Да скупы мужчины на слова. Но приятно ему. Из пожилой вдовицы получилась за три года молодица-красавица. И его заслуга есть, хотя большая часть трудов Антипу принадлежит. И опять же – не он изобрёл, а алхимики до него. Главное – зелье есть, и оно действует.
