Один из них – соперник Николя – уже умер, но остальные-то были живы…
Мы с Николаем обговорили других людей. При этом прежде чем давать им характеристики, Николай глубоко задумывался. И только потом давал свои оценки. Мне такой подход нравился, я находил его чрезвычайно плодотворным. Итак. В моем распоряжении были следующие люди. За исключением исчезнувшей Марии Анастасьевской.
Сам Николай.
Тетушка Аграфена Кузьминична, при этом я никак не мог добиться того, чтобы точно узнать, сколько лет самой тетушке. Не то шестьдесят, не то все восемьдесят. Тетушка была какой-то дальней родственницей семьи Анастасьевских и в то лето гостила в усадьбе. Где она сейчас, Николай не знал, сказал, что в Петербурге скорее всего. И дал ее адрес.
Наталья Борисовна – дама, которую все боялись, я сделал пометку «бой-баба». Жила в Петербурге.
Потом следовала сестра Марии Вера – чрезвычайно благородная и благочестивая дама, с жаром сказал Николай. Мать четверых детей. Живет в Москве.
Далее следовал некий Алексей Степанович Вощинский – загадочный тип, по словам Николая Черновицына. Никто толком не знал, чем он занимался и что делал. Часто выезжал за границу. При этом я сделал определенную пометку. Все загадочные типы должны быть под особым подозрением, потому что никогда не знаешь, чего от них можно ожидать… Как гласит русская народная поговорка: «В тихом омуте черти водятся». На вопрос, где сейчас находится Вощинский, Николай нахмурился и сказал, что не знает, но у него есть московский и петербургский адреса Вощинского. С ним был еще Ламаль, священник из Франции, родной брат знаменитого ювелира Ламаля, который довольно широко известен. При этом сообщении я оживился. Дело в том, что я неплохо знал этого ювелира; несколько дел, которые мы расследовали, проходили при живейшем участии этого уважаемого господина, так что свое расследование я мог начать с него.
– Подводя итоги, могу сказать, что я имею шестерых людей, которые, возможно, имеют отношение к исчезновению и воскрешению Марии. А может, и нет. – Слово «воскрешение» я упомянул осторожно, но глаза Николая все равно заблестели.
– Я, конечно, все понимаю. Но…
– В этом-то и дело…
Первой, с кем я встретился, была графиня Вера Каразина. Она держалась приветливо, но настороженно. Когда я изложил цель своего визита, она приложила платок к глазам.
– Ах. Мари! Моя несчастная сестра. – При этом я обратил внимание, что платок оставался сухим. Мужчины редко обращают внимание на такие женские уловки, но ведь я был сыщиком, значит, не вполне мужчиной, способным поддаться на женские хитрости, я не терял способности анализировать и сопоставлять разные факты и мнения.
– Вы виделись с Марией после ее… исчезновения? Она давала как-то знать о себе?
– Что вы, конечно, нет, – сухо сказала Вера. Слишком поспешно и слишком деловито.
– У вас были какие-то версии по поводу смерти сестры?
– Ее убили, а тело скинули в реку. Разве не так? – вопросом на вопрос ответила Каразина.
– Никто же не видел тела?
– Там слишком быстрое течение, поэтому… – Графиня замолчала. – А почему вы спрашиваете меня об этом? Кто вас послал? Я не могу отвечать на ваши вопросы, не прояснив некоторых обстоятельств.
– Вы знали такого Николая Черновицына?
– Конечно, Николя. Поклонник Мари. Мы еще подшучивали над ним. Он так был влюблен в Мари. Он и еще Жорж. Георгий.
– Вы знаете, что Георгий погиб?
– Да. Мне передавали.
– Кто?
Легкая тень досады мелькнула на лице графини Веры.
– Честно говоря, уже не помню. Это важно?
Графине Вере Каразиной палец в рот не клади, понял я.
– Николай просит меня собрать воспоминания свидетелей, тех, кто был в тот последний вечер.
– Зачем?
– Дело в том… – Богуслав Адамович помедлил. А потом сказал: – Он уверяет, что видел Мари в Париже несколько месяцев назад.
– Мари? В Париже? Как это? – бессвязно восклицала графиня Вера.
Насколько искренни были эти восклицания, Соколовский разобраться не мог. В том, что графиня Вера Каразина – женщина исключительно твердого характера, прекрасно владеющая собой, я уже убедился.
– Поэтому он нанял меня, чтобы разобраться в этом деле.
– Но где же Мари сейчас, он взял у нее адрес?
– Она ускользнула от него.
– Как это возможно?
– Вот так… применив некоторую хитрость…
– Мари и хитрость? Мари самое великодушное и доброе создание, какое я знала…
– Что вы можете сказать об Аграфене Кузьминичне?
– Она как раз сейчас в Париже…
Вот так!
– Аграфена Кузьминична путешествует между Парижем, Лондоном и Варшавой. Была также в Константинополе…
– Сколько ей лет?
– К чему этот вопрос. Кажется, семьдесят пять.
– А Наталья Борисовна?
– Мы с ней регулярно общаемся. Могу дать адрес.
– Премного благодарен.
Я сделал пометку и понял, что следующий визит будет к ней.
– Она правда себя в последнее время плохо чувствует, бедная Наталья… Старший сын умер в сражении, муж давно оставил сей бренный мир.
– А Аграфена Кузьминична?
– Что Аграфена Кузьминична?
– Ее муж тоже погиб?
На секунду мне показалось, что графиня Вера сейчас фыркнет, но она сдержалась. Потрясающая женщина… Какая выдержка, какое самообладание.
– Аграфена Кузьминична никогда не была замужем.
