Стоп, он о тех монстрах, что чуть меня не сожрали? Если бы не Серый, я мог бы сейчас тут не сидеть. Ничего себе испытание! Он бы еще мне на голову кирпич сбросил, с пятого этажа.
— То есть, это сделали вы? Но зачем? — с нажимом спросил я, давая понять, что подобные проверки мне не подходят.
— По глупости, курсант, по своей глупости, — нехотя протянул Лазарев, потом посмотрел мне в глаза и сказал уже громче: — Я давно хочу применить индивидуальный подход к курсантам, которые отличаются необычным даром, либо другими навыками. Нельзя всех под одну гребенку. Плохо это, как ни крути.
— Да… так и есть, — ответил, подмечая, что сам так считаю. — Но вы не измените систему. Если бы меня съели те твари, это никак бы не повлияло на подготовку курсантов.
— Они бы тебя не съели, я знал, что делал. И да, зачем менять систему, если можно менять только ее элементы? — ответил хозяин кабинета, пристально рассматривая меня и немного щурясь.
— Прошу вас, поясните, — процедил, понимая, что у заместителя главы центра есть для меня некое предложение.
— Тут нечего пояснять, Александр. У тебя много силы, и ты не знаешь куда ее деть. Можно тебя наказать, сделав таким же как все. Но кому от этого будет лучше? Поэтому, поступим иначе, — рассудил собеседник и с деловым видом уткнулся в монитор компьютера.
Я промолчал, понимая, что не стоит его торопить. Все что нужно, сам скажет.
— Тебе тесно в форме Ученика, Александр. Я хочу предложить тебе новую ступень развития, — со сдержанной улыбкой проговорил Лазарев.
— Хотите сделать меня Ратником? Это радует. Будьте уверены, я вас не подведу, — с улыбкой ответил я, понимая, что скучная учеба закончится. И я, наконец-то, займусь настоящим делом.
— Нет, все не так, — усмехнувшись покачал головой Александр Архипович. — Тебе еще не время быть Ратником. Это дело нельзя торопить, надеюсь, ты и сам понимаешь.
— Да? Но что вы тогда предлагаете? — нахмурился я, ощущая необычное предчувствие.
Скорей всего, моя жизнь поменяется. Это и так понятно. Вот только в какую сторону? Почему Лазарев так долго медлит, не желая сказать все, как есть?
Мне надоело ждать пояснений. Решил задать последний вопрос, а если нет, то уйти в казарму. Что если, странный тип издевается? Может у него проблемы с головой или что-то еще.
Я слышал, Учебным Центром управляют ветераны, которые сами долгое время сражались с монстрами. Если так, то у них могут быть большие проблемы. Война с тварями многим ломает сознание.
— Контракт, я тебе предлагаю контракт, господин Ростов, — после долгой паузы сказал Александр Архипович.
— Контракт? — переспросил я, не понимая, что он имеет ввиду.
На сей раз обошлось без длительных пауз и другой театральщины.
— Понимаешь в чем дело, Александр? Согласно новым законам империи охотиться на монстров может каждый гражданин, независимо от навыков и сословия. Для этого необходимо заключить специальный контракт и пройти инструктаж, — начал говорить он, но я его перебил.
— Зачем мне этот контракт, если я могу вступить в ратники? — спросил, искренне недоумевая.
— Можешь, скажу больше, судя по тому, что я видел, ты достоин получить это Звание куда больше, чем многие другие. Но если сделаем тебя Ратником так стремительно, это вызовет много вопросов. К тебе, а главное, ко мне лично. У меня и так… непростые отношения с начальством. Я сам был воякой и знаю, как надо защищать родину. А им, лишь бы отчеты красивые составлять. Впрочем, ладно. Считай, что ты уже Ратник, но пока что еще не совсем, — пояснил Александр Архипович.
— На полставки, — пошутил я.
— Именно так! — оживился мужчина. — Для всех ты останешься Учеником, который ходит на тренировки, иногда отлучаясь для исследования твоего дара, подработки или чего-то еще. А по факту, ты будешь выполнять боевые задания. Многие из которых сложнее, чем задания ратников.
— Сложнее? Это мне нравится, — процедил под нос, чувствуя, что устал от детского лепета и хочу, как можно скорее, сразиться с монстрами, как в старые добрые времена.
Мне осталось дать официальное согласие, выслушать дополнительные инструкции и дать обещание о полном неразглашении. Никто не должен знать, чем я тут занимаюсь.
Потом все, конечно, вскроется. Но пока лучше не торопить события. Я это и сам понимаю.
Выйдя из кабинета заместителя, сделал вид, будто сильно расстроен. По официальной версии я получил взыскание и стал точить зуб на Лазарева, чувствуя себя несправедливо наказанным.
Именно это я рассказал знакомым в отряде и своему другу Пушкину. Да, особенно Пушкину. Ведь он мог проболтаться в первую очередь.
На следующий день все было по-старому. Я поведал сослуживцам о выходе в город. Выслушал, что именно Пушкин думает о руководстве нашей академии, и как он рад, что пропустил выход в город. А то тоже мог попасть в передрягу.
Дальше мы ели, изучали теорию, тренировались. Много тренировались, получая важные навыки.
