Астробиолог подошла к отверстию и заглянула внутрь, пытаясь увидеть, действительно ли клетка уже рухнула и черви ли заставили ее упасть? Однако не успела ничего увидеть: шлюз повернулся снова, полностью отрезав ее от внутренней полости 2I. Собственное дыхание в шлеме почти оглушало. Она испытала странную клаустрофобию – даже в этом большом пустом помещении.
– Доктор Рао, – сказал робот, – меня немного тревожат ваши жизненные показатели. Частота сердечных сокращений и дыхания указывают на чрезвычайно сильный стресс.
– Угу, – отозвалась она. – Еще бы.
Шлюз остановился. За отверстием оказался не открытый космос, а сплошной камень, окрашенный в темно-красный цвет космическими лучами. По камню проходил рубец шириной десять метров: Рао помнила, как он выглядел снаружи. Она нажала на него. Шлепнула обеими руками. Он оказался плотно закрытым. Когда именно 2I закрыл свой рот? Сколько тысяч лет тому назад? У астробиолога не было никаких инструментов. Не было возможности открыть его силой. Рао прикусила нижнюю губу. Широко распахнув глаза, она обдумывала эту новую проблему – нечто новое, что готово ее убить. Если она не заставит этот рубец раскрыться…
Астробиолог услышала, как камень трещит и расходится, услышала, как воздух приходит в движение, шевеля ткань ее скафандра. Рот открылся – и за ним она увидела звезды. Они были в точности похожи на вспышки воображаемого света, которые она видела, когда выключила фонари скафандра внутри 2I. Рао не могла доверять им – этим далеким огонькам. Посмотрев на приборную панель скафандра, она убедилась, что находится в почти полном вакууме. Потянувшись к пульту на рукаве, включила двигатели скафандра. Без сопротивления воздуха их мощности хватило, чтобы вытолкнуть астронавта наружу, через открытый рот, в космос.
Почти тут же звезды погасли, исчезли с небосвода, оставив перед астробиологом только черную пустоту. Рао заплакала. Все было бы слишком просто, не могла она так легко выбраться! А потом ее взгляд за что-то зацепился. Скосив глаза, последний астронавт «Ориона-7» увидела пятно белого света – изогнутый полумесяц невероятно яркого сияния позади суперструктур корпуса 2I, настолько яркого, что шипастые башни превращались в плоские силуэты. Рао плакала так сильно, что слезы скапливались перед глазами, так что она могла видеть только свет – свет Солнца, встающего из-за корпуса.
– Пасадена, это «Орион». Это… это Парминдер Рао. Я вышла. Вышла.
Рой Макаллистер сидел, пряча лицо в ладонях. Он посмотрел сквозь пальцы на большой экран. Он вернулся в центр управления, сидел в окружении своих людей. Шарлотта Хэрриуэлл устроилась рядом с ним на вращающемся кресле. Она шумно втянула в себя воздух. Макаллистер понял, что тоже не дышал.
– Слышу вас, «Орион», – сказал он. – Рао. Ты одна?
Нейтринный телескоп перестал получать сигнал из 2I. Нейтринная пушка была закреплена у Дженсен на поясе, и когда она вошла в мозг, передача прекратилась. С тех пор с Макаллистером не связывался никто из его астронавтов. Он почти забыл, как долго приходится говорить с «Орионом». Ответ замдиректора получил только через пятнадцать секунд.
– Подверждаю, Пасадена.
На экране была картинка с камеры на шлеме у Рао. Он увидел, как под ней проплывают суперструктуры 2I, а впереди парит «Орион». Уже близко. Его устройство возле уха завибрировало. Прикоснувшись к нему, Макаллистер увидел, что пришло сообщение от Калицакиса.
ОЖИДАНИЕ/ПУСК???
Замдиректора воззрился на послание, зависшее на краю поля зрения. Кажется, с момента первого запроса генерала прошла вечность – но на самом деле всего несколько минут. Он не стал отвечать сразу же.
– Доктор Рао, – проговорил он, – Дженсен установила контакт?
Ответ пришлось ждать целую вечность.
– Не могу утверждать, но… по-моему, да, – откликнулась астробиолог.
Макаллистер опустил голову. Хотелось плакать.
– Сэр? – окликнула его Рао. – Сэр, аккумуляторы моего скафандра почти на нуле.
Он готов был отвесить себе оплеуху.
– Понял, доктор Рао. Возвращайтесь на «Орион» и готовьтесь к возвращению на Землю.
На большом экране ничего не изменилось. Вообще ничего. Он щелкнул по устройству и установил связь с Калицакисом. Он начал набирать сообщение: «ЗАПУСК ПО ГОТОВНОСТИ». Однако он чуть помедлил с отправкой ответа. Перед ним открылся экран поменьше – с изображением магнитного поля 2I. Оно увеличивалось.
– Нгуен? – окликнул он.
Физик выпрыгнула из кресла.
– Что это значит? – спросил он.
– Он… он расправляет крылья, – ответила она ему. – Разгоняется.
Нгуен наклонилась к своему пульту, проверяя что-то. Макаллистер скрипнул зубами. Как только физик проверила то, что хотела, она распрямилась и почти шепотом сообщила:
– Он уходит от Земли, – сказала она. – При текущем курсе он пройдет на расстоянии как минимум миллион километров.
Зал разразился радостными криками. Макаллистер стер сообщение, которое собирался отправить и написал новое. «ОЖИДАНИЕ В СОСТОЯНИИ ГОТОВНОСТИ». Однако оставался вопрос, который будет тревожить его все те дни, пока они будут наблюдать, как 2I минует Землю и летит дальше.
Куда он, к дьяволу, летит?
