Последний астронавт полностью

– Постарайся молчать, – сказала Рао. – Береги силы… РАМ, у тебя есть узкополевой спектрометр для экстренной проверки на токсины? Надо начать искать инородные объекты или вещества, действию которых он мог подвергнуться.

– Не-ет! – взвыл астрофизик. – Вы охренели!..

Он приподнял голову и злобно посмотрел на Дженсен.

Хокинс мягко положил ладонь ему на лоб и толкнул голову обратно. Стивенс сдался. Сил для сопротивления у него, похоже, не было.

– Это все ты, – пробормотал он, продолжая смотреть Дженсен в лицо. – Это все ты. Ты проклята! Рядом с тобой опасно. Ты убила Блейна Уилсона. А теперь ты на хрен убила меня!

ПАРМИНДЕР РАО. Мне хотелось одного: быть рядом с ним. Держать за руку. Мне не позволили даже покинуть «Орион». Я… неважно. Температура у него упала примерно до тридцати одного градуса, что было плохо. Пульс скакнул до 124. Час я наблюдала за показаниями, зная, что у Санни в любой момент может остановиться дыхание, что он может взять и умереть без всякого предупреждения. Однако положение изменилось. РАМ смог его стабилизировать. Мы остановили внутреннее кровотечение. Кризис миновал.

Хокинс покинул «Вандерер» и уже был на пути к «Ориону». Дженсен решила остаться. Она переместила Стивенса в посадочный отсек «Вандерера», где его можно было пристегнуть к одному из ложементов. Там ему было удобнее, чем в орбитальном отсеке.

Рао смотрела сканы и снимки, которые сделал РАМ, пытаясь разобраться с тем, что случилось со Стивенсом.

– Этот… отросток – давайте его так называть – пробрался ему прямо в печень, – сказала она. – На сканах виден четкий разрез, длиной сантиметров десять.

– Господи! – ахнула Дженсен по связи.

– Нет, на самом деле это хорошо. Или, по крайней мере, могло быть гораздо хуже. Если бы у него было пробито легкое или разорвана крупная артерия, он умер бы раньше, чем ты смогла бы вернуть его.

Рао вздохнула и вытерла лицо. Она обильно потела и, наверное, немного плакала, но была рада, что одна на «Орионе» и никто не видит, насколько ее лихорадит, с каким отчаянием она ждала известий с «Вандерера» о состоянии Санни.

– Можно лишиться большой части печеночной ткани – и ничего, – сказала астробиолог. – Можно жить, если осталось хотя бы десять процентов печени. Опасность еще не миновала, но… если мы больше ничего не обнаружим, все может быть ОК. Во всяком случае, следует на это надеяться.

– Будем надеяться, – откликнулась Дженсен.

Ее голос казался слабым и отстраненным. Рао, которая отвечала за здоровье всего экипажа «Ориона», а не только за Стивенса, имела доступ к биоданным командира, и они ее не радовали.

– Тебе надо поспать, – посоветовала она. – Вернись сюда и хотя бы подремли… У тебя все признаки крайней усталости.

– Все будет нормально. Я хочу остаться с ним.

– Хотя бы обещай не напрягаться, – попросила Рао.

Ответа не последовало.

– Дженсен, – сказала она, – когда вы были там… внутри 2I. Что вы видели? Как там было?

Командир долго не отвечала.

– Ужасно, – сказала она наконец.

РОЙ МАКАЛЛИСТЕР: Нам надо было принять непростое решение в отношении отстранения Дженсен от командования. Я проконсультировался с генералом Калицакисом, и он со мной согласился (возможно, даже слишком охотно). Я знаю, что ему изначально не нравилось, что всем заправляет гражданский командир. В любом случае это было очевидным решением. Я верил в Салли Дженсен. Я считал, что она лучше всех подходит для этой задачи. Но нельзя было игнорировать тот факт, что она подвергла своих людей опасности.