Дженсен повторила сообщение три раза, точно так же, как это было сделано с экспериментальным сигналом. А потом села ждать ответа. Пока они втроем сидели, слушая странные щелкающие и тикающие звуки, и редкий треск разрядов, которые ловила антенна, бывший командир пыталась не отчаиваться. Она повторила свой вызов четвертый раз, а потом отключилась от антенны, оставив тарелку включенной в режиме малой мощности, в котором та продолжит работать на прием, на случай, если пропавшие коллеги ответят. Каким бы маловероятным это ни казалось.
– У нее должна быть большая дальность, – сказала Дженсен. – Она рассчитана на то, чтобы отправлять сигнал в космосе на расстояние тысяч километров, а уж здесь-то точно должна добить до всех уголков барабана… Если они живы, они нас услышат.
– Побудем пока здесь, – сказал Хокинс. – Запустим еще несколько экспериментальных сигналов. Да и вообще у меня нет желания идти дальше – по крайней мере, пока мы не отдохнем. Можем спать по очереди, чтобы один из нас бодрствовал и следил, чтобы не было… сюрпризов.
– Ты хочешь спать? – удивилась Рао. – Здесь?
Хокинс повернулся к ней.
– Пока на нас никто не нападает, – сказал он. – А вот когда мы пойдем дальше, еще неизвестно, на что наткнемся… На что угодно. Лучше встречать неприятности хорошо отдохнувшими.
– Не очень-то успокаивает, – откликнулась астробиолог. – Если ты, конечно, хотел нас успокоить…
И хотя Рао не собиралась спать, она заснула первой. То ли долгий спуск от шлюза вымотал ее, то ли дело было в темноте.
Дженсен уже была здесь. Она знала, как может действовать полное отсутствие света. Грань между сном и бодрствованием становилась очень тонкой. Даже когда тело было полно сил, ничем не занятый разум впадал в некое подобие транса, по крайней мере в те моменты, когда не заселялся фантомами и галлюцинациями. Чтобы отгонять эти порождения, Дженсен включила свои фонари на автоматическое вращение, так что они скользили по темноте и краю воды. Когда свет прошелся по лицу Хокинса, она увидела его мягкую искреннюю улыбку. Совсем не то, что ожидала.
– Мы с тобой никогда не ладили, – проговорил он.
– Можно и так сказать.
Майор чуть подался вперед и положил руки на колени.
– Ладно, мы не друзья, – проговорил он. – Меня сделали командиром отряда. Тебя сместили.
– Ты мне об этом постоянно напоминаешь.
Хокинс вскинул руки в примирительном жесте. Его вздох прозвучал странно, почти потонув в фоновых щелчках и потрескивании 2I.
– Ты уже давно стала астронавтом… Совершила много полетов.
Дженсен пожала плечами. Он собирается спросить, сколько раз она лажала? Сколько полетов сорвала? Этот вопрос ей задавали очень-очень часто.
Оказалось, майор подводил разговор совсем к другому. Он чуть передвинулся, подсел ближе к ней.
– Я слышал про эффект взгляда сверху. Верно? То, как астронавты видят Землю из космоса, их меняет. Заставляет чувствовать так…
– Как будто ничто не имеет значения, – договорила Дженсен и кивнула. – Вся та человеческая дурь, на которую мы тратим столько времени и сил… Сверху не видно границ между странами. Не видно того, за что мы воюем…
– Перед этим я управлял X-37d. Ты ведь знаешь.
– Ага.
– Я видел то же, что и ты, – сказал он ей. – Не смейся: я знаю, что по-твоему мой опыт не считается, потому что я управлял дроном из фургона на Земле. Но мои полеты ощущались не менее реальными, чем ты ощущала свои. Когда я в виртуале, когда лечу, то вижу то же, что видит мой корабль. Ощущаю, холодная у него обшивка или горячая. Его двигатели становятся продолжением моего тела. – Хокинс наклонился вперед еще сильнее, энергично взмахивая руками. – И когда я смотрю вниз, на Землю, то тоже это вижу…
– Что ты видишь? – уточнила она.
– Вижу, насколько она уязвима. Тоненький слой атмосферы, словно стеклянная скорлупа планеты. Вижу, как реки впадают в океаны, как смешивается и меняет цвет вода. Я наблюдал, как грозовые тучи собираются над горами, и я видел – тысячи раз – как солнце восходит над изгибающимся горизонтом. Дженсен, я видел Землю из космоса. И мне хотелось одного – оберегать ее. Защищать ее.
Бывший командир настороженно за ним наблюдала. Ждала, что он еще скажет.
