– Тебе и самой неплохо было бы полежать, – сказала Рао. – Если не возражаешь, я бы тебя осмотрела. Я видела, что ты прихрамываешь, и…
– Возражаю, – отрезала ее коллега. – На хрен! Я в полном порядке!
Рао обиженно отшатнулась, и Дженсен моментально устыдилась своего тона. Еще недоговорив, она поняла, что просто выпускает пар, что ее достали неудачи и трудности. Она мысленно обругала себя, приказывая себе не огрызаться: ведь сейчас они так нужны друг другу. Она заставила себя сдать назад.
– Извини, – сказала она. – Это колено. Оно и раньше было не очень, а в воде я им стукнулась, но оно в норме. Правда.
– Ты совсем себя не жалеешь. Проблемы с хрящом? Достаточно типично для твоего возраста…
Рао замолчала так внезапно, что Дженсен встревожилась: не увидела ли она, как что-то бросилось на них из темноты. Однако в следующее мгновение она поняла, что собеседницу испугало выражение ее лица.
– У тебя был такой вид, словно ты сейчас на меня кинешься, – сказала Рао с тихим, но неискренним смешком.
– Надо поспать, – буркнула Дженсен.
Лучшего извинения она придумать не смогла. И к тому же астробиолог сказала истинную правду.
– Давай, – сказала Рао. – Я подежурю.
Дженсен кивнула и постаралась поудобнее свернуться на упругой поверхности. Каждые несколько секунд она чувствовала под собой легкое содрогание – ощущение оказалось странно уютным. Словно материнское сердцебиение, подумалось ей, словно…
Мысль так и не успела оформиться. Она отключилась.
Это был сон.
Внутри 2I иногда было трудно отличить сон от реальности. Исчезали четкие границы между темнотой снаружи и внутри тебя. Сны приходили как размышления, как особенно яркие воспоминания. Фантазии. Во сне Дженсен оказалась одна на орбите Земли. Под ней кружились бесконечные облака. В верхней части своего поля зрения она едва различала лимб планеты, ее изгиб, но головой пошевелить не могла. Раздался писк, и искаженный голос прошептал ей:
Циклон двигался вверх по Африке, запуская длинные белые полосы облаков в Южную Атлантику. Она поняла, что находится не на корабле – что свободно парит на орбите. Но вот вместо идеально замедленного движения при выходе в открытый космос, она оказалась во власти потока, словно во время погружения в воду: руки и ноги у нее качало, как будто по ним била холодная вода. Опять писк, и голос, сообщающий:
Она ощущает повышение температуры?.. Чувствует движение воздуха?.. Голос не паниковал, так что она попыталась тоже не паниковать, но если она оказалась слишком низко, если орбита слишком понизилась, если она войдет в атмосферу, но она… она… она же не в корабле, она просто в скафандре и не выдержит атмосферного нагрева. Грозы выстроились вдоль Атлантического побережья Северной Америки – одна две три четыре – оторвавшись от крупного урагана в Саргассовом море. Она к такому не подготовлена, если она попытается вот так войти в атмосферу, то она… похоже, по всему Среднему Западу погода дождливая, честно.
Пи-и.
Ее трясет. Сильно трясет, плечи дергаются, голова в шлеме мотается. Земля очень, очень большая, а атмосфера такая плотная и полна водяных паров. Водяной пар конденсируется на пыли в верхнем слое атмосферы, образуя капли дождя, которые собираются в… Она перевела взгляд вниз и увидела, что ее перчатки стали вишнево-красными. Светятся вишнево-красным. Пальцы начали плавиться.
Свет был слишком яркий. Копья света летели в него со всех сторон, окруженные разноцветными ореолами, которые горели внутри его глаз, горели, горели… Он боролся, пытался всплывать сквозь мысли, бурлящие у него в голове, нашептывающие слова, мелкие шепотки слов, которые он пытался… пытался склеить в связные мысли, но – но… Боже, в ушах у него звенит, и так громко, так громко.
– Гааааа, – простонал он.
Язык у него прилип к зубам, высох и приклеился к их неровно выстроенной поверхности.
Хокинс сел и потер рот руками в перчатках, пытаясь избавиться от присохшей к губам и подбородку слюны. И только тут осознал нечто ужасающее. На нем не было шлема. Боже! Кто-то снял с него шлем! Кто это сделал? Кто, будь он проклят? Он повернулся… дерьмо, голова сразу закружилась!.. и увидел, что Парминдер Рао лежит на земле, подложив руку под свой оставшийся на месте шлем. Это не она – она хорошая девочка. Где… где Дженсен? Он обнаружил ее свернувшейся в клубок на нетвердой земле. Крепко, сука, спящей. Все кроме него спят. Какого черта? Неужели никто вообще не думает о безопасности?
